Бэнкс и Трейси стояли в очереди. Ресторан был заполнен клерками, у которых наступило обеденное время; школьниками, прогуливающими уроки; молодыми мамашами с колясками и малышами на руках, решившими заглянуть сюда после похода по магазинам.

– Чего изволите? – галантно поинтересовался Бэнкс. – Я угощаю.

– Да? В таком случае мне полный набор: бигмак, большую порцию картошки, большой стакан коки.

– Всё?

– Насчет сладкого решим потом.

– Смотри, прыщами покроешься.

– Не дождешься. У меня никогда не выскакивали прыщики.

Это правда. У Трейси всегда было безупречно гладкое и чистое лицо, что нередко возбуждало неприязнь школьных подруг.

– В штаны не влезешь.

Она, скривив ему гримаску, похлопала себя по плоскому животу. Она получила от него в наследство отличный обмен веществ – он, выпивая много пива и наспех питаясь жирной нездоровой пищей, умудрялся оставаться сухощавым.

Взяв подносы с едой, они сели за пластиковый столик у окна. Во второй половине дня стало жарко. Женщины оделись в летние платья без рукавов, мужчины, сняв пиджаки, набросили их на плечи и подвернули рукава рубашек.

– Ну, как твой Дэймон? – спросил Бэнкс.

– Мы решили не встречаться до окончания экзаменов.

По тону, которым Трейси ответила на вопрос, Бэнкс понял, что в их отношениях что‑то произошло. Поссорились? С этим немногословным Дэймоном, который без спросу увез ее в Париж в прошлом ноябре? Тогда Бэнксу следовало заниматься собственной дочерью, вместо того чтобы охотиться за взбалмошной дочкой главного констебля Риддла. Он не собирался вызнавать у нее подробности: если захочет, сама все расскажет, когда найдет нужным. Да и заставить ее рассказать он бы не смог: Трейси всегда ревностно охраняла свои права на личную жизнь и могла проявить унаследованное от него упрямство, если бы дело дошло до обсуждения ее чувств. Он впился зубами в свой бигмак, соус потек по подбородку, он стер его салфеткой. Трейси уже наполовину расправилась со своим гамбургером и теперь принялась за картошку, коробка с которой быстро пустела.

– Как жаль, что мы так редко видимся в последнее время, – сказал Бэнкс. – Я очень занят.

– «История моей жизни», – глядя на него, усмехнулась Трейси.

– Да, к сожалению.

Она накрыла своей ладонью его руку:

– Я шучу, папа. Мне не на что жаловаться.

– Да нет, у тебя много причин для жалоб, но ты правильно поступаешь, что не хнычешь. Ну, с Дэймоном понятно, а как ты живешь?

– У меня все нормально. Учусь изо всех сил. Многие говорят, что второй курс даже тяжелее последнего.

– Что собираешься делать летом?

– Может быть, снова поеду во Францию. У родителей Шарлотты есть коттедж в Дордони, но они собираются в Америку и сказали, что Шарлотта, если захочет, может взять с собой подруг.

– Повезло.

Трейси доела свой бигмак и теперь потягивала коку через трубочку, глядя в упор на Бэнкса.

– Папа, ты выглядишь усталым, – сказала она.

– Знаю.

– Все из‑за работы?

– Да. Слишком много обязанностей. Плохо сплю. Не уверен, подхожу ли я для такой работы.

– А я убеждена, прекрасно подходишь.

– Хорошо, хоть ты в меня веришь. А вот я сам… Я никогда прежде не руководил таким серьезным расследованием, и теперь не знаю, захочу ли попробовать еще раз.

– Но ты же взял его, – возразила Трейси, – этого убийцу, Хамелеона.

– Да, но…

– Я тебя поздравляю. Я верила, что так и будет.

– Да я‑то, в общем, и ни при чем.