|
Но всему есть предел! Наверно, чаша страданий была полна до краев, она уже не выносила этой психологической пытки! Если раньше был выход эмоциям в скандалах, в сексе, в колкостях, то теперь Маркус лишил ее и этого. Она для него словно исчезла, он больше не замечал ее — ничего не говорил, не трогал, даже старался не смотреть. Поначалу Аня вздохнула с облегчением, а потом поняла, что это более изощренная пытка, призванная окончательно свести ее с ума! Его равнодушие оказалось хуже ярости, так она хотя бы могла понять, что творится в его душе, мыслях и сердце, а сейчас не знала, что думать. Внутренности скручивало от какого-то нервного ожидания, от неизвестности и страха. Честно, она готова уже вынести все унижения, но этот холод, эта пустота была сильнее боли! Она устала от всех этих кавычек, подтекстов, устала искать что — то между строк…
— Мама, мама смотри! — влетел с радостным криком в комнату сын с каким то комком на руках и отвлек ее от печальных мыслей. — Смотри! — малыш вытянул руки, в которых был зажат щенок лабрадора, сонно оглядывающийся вокруг, чем очень рассмешил Аню. Она с улыбкой взяла теплый комочек и немного потискала это чудо, радуясь как маленькая. В детстве ей очень хотелось собаку, но ее мечта так и не сбылась. — Папа подарил нам! — радостно поделился мальчик. Аня лишь кивнула, что она еще могла сказать. В это время в дверном проеме появился Маркус, с полуулыбкой наблюдая за сынишкой. Аня пропустила удар. Сейчас он был похож на того мужчину, которым был полгода назад, в глазах плясали веселые чертенята, мальчишеская улыбка обнажила белые зубы, это был ее Маркус, тот мужчина, который насмехался над ней и Оксаной на дороге. Боже, как же давно это было, сколько всего утекло… . — Мам, а поцелуйчик? — воскликнул Мэтти, Аня взглянула на маленькую копию мужа и с энтузиазмом чмокнула сына в пухлую щечку, от чего тот засмеялся, а потом посмотрел на отца и сказал — А папу? Аня побледнела, внутри все оборвалось от страха, она не хотела разыгрывать спектакль перед сыном, но и сделать то, что он просит, не было сил. Медленно, подняв голову, она взглянула в глаза Маркуса, которые снова превратились в черные пустоты, и поняла, что он не поможет ей, он вытерпит, но заставит пройти по горящим углям! — Конечно! — наигранно беспечно пожала она плечами и, медленно перебирая ватными ногами, пошла к нему, но каждый шаг был подобен восхождению на эшафот, сердце отдавало гулом в висках, ладони увлажнились, все дрожало внутри. Его запах — голова кружится, горячее дыхание — по коже мурашки. В крови коктейль из желания и неловкости, губы касаются холодной щеки, он замер, холодный, неприступный как скала. Она не выдержала и прижалась лбом к его лицу, силы покидали ее, он дернулся, но не отстранился, к ним подбежал Мэтти и обнял обоих! Слезы навернулись на глаза, ей казалось, что все уже выплакала, но нет… — Что же ты делаешь Марусь?! — прошептала она с надрывом — Неужели не видишь, что я не могу дышать без тебя, не могу жить без тебя… .неужели ты этого не видишь?! — Банально, как в бразильском мыле. Не трать сил! — его голос был спокоен и тих, но оглушал сильнее, чем крик. Было больно, горько, хотя куда уже больше?! Маркус отодвинулся и, взъерошив сыну волосы, ушел со словами: — Мне пора сынок! — а ей не сказал больше ни слова. Аня прислонилась к стене, медленно скатываясь вниз, играть и притворяться было невыносимо, хоть и понимала, что пугает ребенка, но боль рвала на куски. Слезы застилали глаза. — Мамочка, почему ты плачешь? — испуганно пролепетал Мэтти, вытирая маленькими пальчиками ее лицо и целуя щеки, заставляя Аню содрогаться от рыданий. — Мама плачет, потому что очень любит твоего папу! — сказала она сквозь слезы, прижимая к себе малыша, то единственное, что их теперь связывает, самое дорогое, что у нее осталось. |
