|
Ему делали, какие то замечания, Фергюсон что-то кричал, жестикулировал, но до него не доходило, что именно, да и неважно ему было. Но спасительный кокон, в который он был, завернут на шестьдесят восьмой минуте матча был разорван адской болью после столкновения с полузащитником сборной Швеции, Маркус упал, вопль боли вырвался из его горла, стадион замер и оглушил его этим молчанием. Боль в колене разрывала на части, он стонал, стискивая зубы, удерживая крик. В глазах темнело, все расплывалось, руки лихорадочно сжимали поврежденную ногу, раскачиваясь взад вперед, пытаясь уменьшить агонию, сжигающую тело, но боль не уменьшалась, она рвала, расщепляла на атомы. К нему бежали врачи, но он уже ничего не видел, проваливаясь в спасительное забытье. Когда Маркус очнулся, в палате никого не было, он пытался вспомнить, что произошло, но когда осознание пришло — душа застыла, его бросило в холодный пот, в груди была боль! Мужчина посмотрел на свою прооперированную ногу и захохотал надрывно, захлебываясь и давясь. В палату влетели врачи с ужасом взирая на него, а ему было плевать, он закатывался от боли, истерзанное сердце рвалось на части от вины, от отчаянья и какого то удовлетворения! Пора платить по счетам!
— Мистер Беркет, успокойтесь, прошу вас! Конечно, мы понимаем, все это сложно очень принять… — Что у меня? — резко спросил Маркус, перебивая врача. — Разрыв мениска, мы провели операцию, но скорее всего вы больше не сможете играть, мне очень жаль… — Где мой телефон! — снова перебил он. Когда ему подали его мобильный, он быстро договорился, чтобы его забрали из больницы и приготовили частный самолет. Все были в шоке, врачи кричали, что ему рано, что нужно как минимум пролежать неделю, мать тоже умоляла послушать врачей, но он никого не слышал! Ему нужно было побыть одному, ему нужно было предать себя огню, который сжигал его, выворачивал, обжигая все внутренности! Срал он на колено, на футбол, его жизнь разрушена в хлам, он уничтожил себя, он уничтожил ее! Боль накатила как цунами, снося все на своем пути, она затмевала разум! Все внутри сжимало, когда он прилетел на Муши-Кей, он не разбирая дороги, не смотря на ноющую боль в колене, шел к ее любимому месту, он не обращал внимания на сукровицу, струящуюся по ноге — видимо шов разошелся, все это не имело значение! Сейчас был только мужчина и его горе, его падение и боль! Маркус упал на песок, воспоминания накатывали, как приступы, разрывая его, втаптывая. Он зарыдал, утыкаясь в песок; — Любимая моя… Энни! Что я наделал, что же я наделал?! Прости меня любимая, прости, что не верил, что ты так и не достучалась до меня! Прости, что убил в тебе любовь! Прости меня Эни за все! — он глотал песок, но продолжал шептать, перед глазами проносилась вся жизнь — вот она на дороге, такая дерзкая и такая юная, его душа вопила, руки тянулись, пальцы судорожно сжимались. Вот их первая ночь, точнее день — слезы текут по лицу, их свадьба! А дальше… Дальше агония, он плыл по огненной реке, своих безумств, они обжигали его, сжигали в прах — вот он впервые ударил ее, из груди вырывается вопль и он вопит, вот он насилует ее, изменяет ей, — Родная, Господи!! — Кровь кипела, его выворачивало от себя, хотелось утопиться, хотелось изрезать себя на куски, но это было бы слишком легко для такого зверя как он! — Нет, чертов ублюдок, так просто ты не отделаешься, будешь землю жрать под ее ногами! Все в нем обрывалось, он не знал, что дальше! Он сам налил и сам выпил до дна чашу унижений, позора и боли! И нет ему прощенья! Она сказала просить прощения у бога, но какое ему дело до бога?! Он в него не верил и даже более, он его ненавидел! Как он не уберег от такого чудовища как он ее чистую, невинную, солнечную девочку?! Как допустил ее к волкам, к шакалам и тварям, вроде него и его окружения?! Как позволил разорвать?! Ладно ему, развращенному ублюдку все это в наказание за скотский образ жизни, а ей, ей то за Что?? И не станет он просить у него прощения, ибо к черту такого бога, он не милосердней его самого! Он будет просить прощение лишь у нее, если посмеет, если решиться, хоть когда-нибудь взглянуть ей в глаза! Всю ночь и весь день он проносил через себя воспоминания, боль и горечь. |
