Рабочий день подходил к концу, прохожие или спешили домой, нагруженные пакетами и сумками, или беззаботно прогуливались по тротуарам, наслаждаясь последним осенним теплом, а для меня с Полом, похоже, все уже было кончено. Нас везли, даже не завязав нам глаза. Они знали, что мы уже никому не сможем ничего рассказать.

Моё удивление возросло до предела, когда мы подъехали и остановились в незаметном переулке у одного из старинных зданий, входящих в известный комплекс строений на Лубянской площади. Нас тут же выволокли из машины, провели через парадный вход, причём военные, охранявшие его, отдали бандитам честь, и потащили по бесконечным затемнённым узким коридорам. Затем начался спуск в подвал. Чем ниже мы опускались, тем мрачнее и гнетущее становилось все кругом.

Даже тишина, стоявшая там, каким-то зловещим образом давила на мозги, вызывая бессознательный страх. Мы миновали пять подземных ярусов и наконец свернули на этаж. Я заметила, что вниз уходили ещё несколько лестничных пролётов. Везде стояли военные охранники и торопливо вытягивались по стойке «смирно», не обращая внимания на наручники у нас на руках – привыкли, судя по всему, к подобным посетителям. Вся процессия передвигалась молча. Меня не покидало ощущение, что я оказалась в тех самых печально знаменитых подвалах Лубянки, где обрабатывали и не таких крепких орешков, как американец, где даже самые стойкие и выдержанные признавались в своих несуществующих преступлениях и откуда редко кто выходил живым. Двери по сторонам коридоров напоминали двери тюремных камер, на них виднелись тяжёлые запоры и глазки. Я все ждала, что вот-вот послышится предсмертный крик замученной жертвы и торжествующий вопль мучителя, но все было тихо, и только гулкие звуки наших шагов эхом разносились по выкрашенным зеленой краской коридорам.

Наконец, пройдя неисчислимое количество поворотов этого запутанного лабиринта, устроенного так для того, наверное, чтобы заключённые не смогли найти дорогу к выходу и не сбежали, один из бандитов, шедший впереди, остановился у одной двери без запоров и глазка, постучал и сразу же открыл дверь.

В просторном кабинете, обставленном в стиле современных офисов, за столом сидел необъятных размеров мужчина с тремя подбородками, свисающими на стягивающий толстую шею синий галстук. Он улыбался. Конвоиры поставили нас напротив стола, а сами сели на расставленные вдоль стен стулья.

– Ну здравствуй, детектив, – проговорил жирный по-английски. – Давненько не виделись.

– И ты тоже здесь, Индус, – усмехнулся Пол, ничуть не испугавшись. И добавил по-русски:

– А ты похудел, я смотрю.

Глазки у жирного расширились, но он тут же взял себя в руки и как ни в чем не бывало тоже перешёл на русский, похлопывая себя по животу:

– Легко, что ли, за тобой гоняться. Десять кило, считай, как не было.

Ничего, наверстаю, когда своё получу.

– Лопнешь, – буркнула я невольно, и он удивлённо уставился на меня.

– Не нужно со мной играть, девочка, – наконец проговорил мягко. – Это очень опасно. Спроси у него, он подтвердит, – и кивнул на американца.

– Да, Мария, Индус очень суровый человек, по себе знаю, – Пол посмотрел жирному в маленькие глазки. – Особенно когда его в дураках оставляют.

– Больше у тебя это не получится, будь уверен. Тут тебе не Америка.

Здесь мы хозяева.

– Как же это вы меня вычислили? – спросил Пол.

– Для нас это было нетрудно, – довольно расплылся Индус. – Помнишь, когда ты уже был в воздухе, я сказал тебе, что ты у нас в руках? Ты, наверное, решил, что я бравирую, а это было на самом деле так. Видишь ли, на самолёте был установлен радиомаячок, так что мы прекрасно знали, куда ты отправился.