Охранников, которые находились при этом, потом могли просто-напросто убрать, как это не раз делалось в истории. Этот фрагмент старинной кладки находится недалеко от Боровицких ворот, со стороны набережной Москвы-реки. Там практически нет охраны. Если не считать тех постовых, что сторожат Боровицкие ворота. Я ездил с экскурсией по Москве, и гид показывал нам этот участок стены.

Мы даже выходили и осматривали его. Я понял, что клад там.

– Неужто золото блеснуло? – мрачно спросил босс.

– Нет, к счастью. Но у меня на него феноменальный нюх.

. – А у вас в тот день не было насморка? – съязвила я.

– Не было, – серьёзно ответил Пол. – Но, как я смотрю, вас все это не вдохновляет? Что ж, тогда, согласно условиям договора, вы в любом случае должны мне помочь – нравится вам это или нет.

– А чем платить будешь, если не найдёшь ничего? – усмехнулся Родион. – Выломанными кирпичами?

– Вы что, договор не читали? Там чёрным по белому написано: процент от клада. А нет клада – нет и процентов. По-моему, все справедливо.

– Нас надули, босс, – печально констатировала я. – Он у себя в Америке на контрактах собаку съел. Потому, видать, так и настаивал.

– Между прочим, это ты первая заговорила о договоре, – напомнил Родион, и я прикусила язык. – Ладно, коллега, несмотря ни на что, в этом всем что-то есть. Не думаю, чтобы тот грузин зря сказал эту фразу перед смертью. А те, что за ним гонялись, уж наверняка знали, что клад существует. Нельзя же потратить сорок лет жизни только на то, чтобы подтвердить нелепую догадку. Решено, сегодня же ночью отправимся туда и проверим.

– А инструменты? – обрадованно подскочил Пол.

– Об этом я позабочусь.

И тут со стороны входа послышался грохот страшного взрыва…

Не помня себя, я выскочила в приёмную. На месте входной двери зияла огромная дыра с вывороченными кусками бетона по краям. Все было в дыму и копоти, с потолка сыпалась штукатурка, и сквозь все это я увидела вбегающих внутрь людей с пистолетами в руках. Пол уже стоял рядом со мной и ошеломлённо смотрел на происходящее. Нас словно парализовало, мы не могли ни двигаться, ни говорить и только тупо взирали на приближающихся к нам, как неумолимый рок, бандитов – иначе я не могла назвать этих «работников» ГРУ. С шумом захлопнулась дверь кабинета за спиной, но я даже не обернулась – настолько была потрясена.

Нас взяли, как маленьких слепых котят. Мы даже не сопротивлялись. В считанные секунды нас заковали в наручники, сунули в какую-то чёрную иномарку и на бешеной скорости умчали в неизвестном направлении. Все происходило как во сне. Опомнилась я только минут через пять, когда машина, сбавив ход, начала сворачивать в незнакомый переулок.

Я сидела сзади у двери, на которой не было ни одной ручки. Рядом со мной, меча злые искры из глаз, сидел американец. За ним, у другой дверцы, теснился, уткнув ствол пистолета Полу в бок, один из тех, с кем я разговаривала через дверь. Впереди сидел его товарищ по беспределу, а за рулём молча сопел третий громила. Босса в машине не было. Все бандиты молчали, их лица были лишь слегка встревожены, но не более. Казалось, для них нет ничего привычнее, чем, взорвав офис в центре Москвы средь бела дня, похитить несколько граждан и везти их на расправу в своё логово, включив при этом мигалку, сирену и не останавливаясь на свист гаишников, которые, разглядев номера, испуганно шарахались в сторону.