|
Соответственно, к унитазу его крепко-накрепко привязывают, чтобы он не смог оторвать задницу. Потом выходят из комнаты, чтобы не оглохнуть от его криков. И запускают в унитаз через трубу голодных-голодных крыс. Представляешь, какое лакомство их ждало, когда они попадали в очко и видели там голую задницу и все остальное? Они жадно начинали утолять голод, а человек – охотно подписывать любые признания. Некоторые, правда, так и не сознались, поэтому… Впрочем, дальнейшую картину я тебе рисовать не буду – сам догадайся. – Он вздохнул и перевёл взгляд на меня. – Тебя это тоже касается, между прочим. Ты ведь, как я понимаю, секретарша? Может быть, ты и не в курсе того, о чем они говорили с твоим начальником, но если в курсе, то советую все рассказать нам. Тогда мы тебя отпустим с миром…
– О чем вы говорите, не понимаю, – процедила я, но тут Бэн вскочил со стула и подбежал к Индусу, протягивая тому лист бумаги с написанным на нем текстом. В следующее мгновение, узнав в нем свой экземпляр договора, я почувствовала, как стынут мои кости и слабеют ноги. – Вот, Индус, совсем забыл! – радостно тявкнул Бэн. – Это я у них со стола смахнул на всякий случай. Глянь, что там написано! Тот взял контракт, пробежал его глазами, и его лицо опять расплылось в счастливой улыбке. – Ну надо же, какая красота! Ну-ка, ну-ка, почитаем. Так, Заказчик… Исполнители… Надо же, даже проценты расписали… Какие предусмотрительные! Что ж, теперь с вами все ясно. – Он уставился на меня. – Значит, ты тоже знаешь, где находится золото. Тогда лучше сразу говори, пока мы не начали сводить на нет твою красоту. Потом уже ничего не исправишь – мы работаем качественно. – Пошёл ты, – буркнула я. Глаза Индуса налились кровью, и он прошипел: – Бэн! Тащи их к Кравчуку! По-хорошему они, как видно, не понимают. Спелись, ублюдки! Кравчук уже в курсе всего и ждёт. Все, убери их с моих глаз! Нас схватили и снова повели по бесконечным коридорам. Потом запихнули в какую-то дверь и посадили на стулья, стоявшие посередине небольшой полутёмной комнаты с бетонными стенами. Здесь сидели в ожидании работы три здоровенных парня. В глубине был виден тяжёлый дубовый стол, на нем ярко горела лампа, направленная нам в лицо. Того, кто сидел за столом, я почти не видела. Бэн приблизился к нему с листом договора в руках, склонился, что-то прошептал и ушёл, оставив лист на столе и захватив своих головорезов. Чтобы не портить напрасно зрение, я последовала примеру американца и закрыла глаза, бросив на него прощальный взгляд. Непонятно было, о чем он думает, но лицо его по-прежнему было спокойно. За нашими спинами происходило какое-то движение, но я не оборачивалась, ибо и так было ясно, что сейчас нас начнут мучить, пытать, а потом вывезут на грузовике за город, заставят вырыть себе могилу, расстреляют в затылок и закопают – все это я тысячу раз видела по телевизору, а теперь уже не сомневалась, что так оно все и было на самом деле в тридцать седьмом году. – Ну-с, дорогие мои, – послышался вкрадчивый голос из-за лампы, и я открыла глаза, – у кого из вас нервы покрепче? – Начинайте с меня, – зло бросил Пол. – Девчонка ничего не знает, она случайный человек во всем этом. – Что-то мне не верится, что она подписала договор, не зная, где находится тайник… Впрочем, скоро все выяснится и так. Значит, сволочь буржуйская, говоришь, что у тебя выдержки больше? Прекрасно, тогда с тебя и начнём, а девка посмотрит. Если она слабая, то быстро заговорит. – Дяденька, меня насильно впутали в это дело, – захныкала я. – Мне даже ничего не сказали, приставили пистолет к затылку и заставили подписать… – Надо же, какие варвары, – посочувствовал он. |
