Сев на нары, я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Пол остался стоять у двери, заглядывая сбоку в глазок. Пока ничьих шагов слышно не было.

– А нас здесь не поймают? – без всякой надежды спросила я тихо.

– Не должны. Это мой излюбленный трюк, – довольно пояснил он. – Они подумают, что мы сразу куда-то рванули, и побегут ловить нас по всему зданию. А мы спокойно отсидимся, а потом как-нибудь выберемся, когда они решат, что мы сбежали, и все утихнет.

– Но если это ваш излюбленный трюк, то им, наверное, известно про это?

Они же вас знают, – забеспокоилась я.

– Я его ещё никогда не применял… Тс-с-с. – Он прижал палец к губам, и я услышала приближающиеся звуки шагов.

Встав на цыпочки, я подошла и пристроилась к глазку с другой стороны. В камере было темно, и нас вряд ли можно было заметить из коридора. Шаги раздались совсем близко, и я увидела тучного пожилого прапорщика. Он был похож на тюремщика и спокойно шёл по коридору, по-хозяйски поглядывая на двери камер, словно его мучила тоска по славным прошлым денькам и он время от времени спускался сюда, чтобы проверить, в порядке ли его опустевшие владения. Не успела я подумать о самом ужасном, как его внимательный взгляд заметил открытый засов нашей двери, и он направился к ней, осуждающе качнув головой, мол, непорядок в войсках, дорогие граждане. Отстранившись от глазка, мы затаили дыхание. Свет из глазка на мгновение исчез, видимо, он заглянул в него, а потом громыхнул засов, и вновь послышались его неторопливые шаги. Вскоре они стихли в другом конце коридора.

Мы посмотрели друг на друга и лишь горько усмехнулись.

– Похоже, ваш излюбленный приём сработал, – ехидно прошептала я.

– А что, не так уж и плохо, – весело улыбнулся он. – Теперь они нас точно не найдут.

– Чему вы радуетесь, не пойму? Нас ведь замуровали. Теперь не только они, но и вообще никто не найдёт. Сгниём здесь заживо…

– Ничего, как-нибудь выберемся. Ты лучше скажи, чем ты тому жлобу горло перерезала…

– Шприцем. Стоп, кажется, опять кто-то идёт… Мы скосили глаза в круглое окошко. На этот раз слышался прямо-таки топот. Тяжёлые и уверенные шаги быстро приближались. Это оказался Индус. За ним шёл Бэн и ещё один из тех, что были в нашем офисе. Жирный подошёл к двери напротив, взялся за ручку, но тут взгляд его упал на пятна крови от моих туфель на полу.

– Быстро работают, однако, – довольно проговорил он, кивнув на пол. – Старая школа. Давно надо было его сюда притащить, – и без стука вошёл внутрь.

Остальные ввалились следом.

Мы не видели, что там происходило, зато все было отлично слышно.

– Ни хрена себе! – раздался то ли восхищённый, то ли испуганный возглас Индуса. – Это ещё что за дребедень?!

– Где американец?! – взвизгнул Бэн. – Это все он, я его знаю! Козлы позорные!

– Урою всех! Гниды вонючие! – закричал третий.

Они что-то расшвыривали в комнате, кого-то пинали и крыли трехэтажным матом всех на свете. Потом Бэн с друганом выскочили и бросились куда-то по коридору, а Индус встал в проёме двери и, поглядывая по сторонам, начал взволнованно кричать в сотовый телефон:

– Перекройте все выходы! Немедленно! Двое сбежали из-под стражи!

Мужчина и девушка, особо опасные преступники! Не выпускать никого вообще!

Передайте на все посты!

Потом набрал другой номер и виноватым тоном проговорил:

– Леонид Маркович, у нас неприятности… Не волнуйтесь, никто не слышит, я здесь один. В общем, они умудрились сбежать от вашего Кравчука… Да, он мёртв, и его помощники тоже… Уверен, это американец опять свои штучки выкидывает… Не знаю, как он это сделал… Оба в наручниках были.