Я даже не успела ничего сообразить. Американец вдруг присел и снизу стремительно выкатился им под ноги. Затем перекувыркнулся и выбил оружие из их рук. Лёжа на спине, он сильно и точно ударил ногами обоих. Все произошло в одно мгновение. Оба ублюдка согнулись. Ещё два удара – и они валялись на полу. Вот это, я понимаю, настоящий американский супермен! Теперь мне стало ясно, как он умудрился уйти от них и почему они предпочли оставить его в покое и наблюдать издали. К такому и вправду лучше не приближаться. Пока он поднимался, я подобрала пистолеты, отдала один ему и пошла за своими злосчастными туфлями.

Пол начал заталкивать обалдевших негодяев в комнату пыток, они громко сопели, держась за низ живота, и не сопротивлялись.

Теперь нужно было как-то выбираться наружу.

– Ну что, идём отсюда? – весело спросил Пол, выйдя из комнаты. – Эти голубчики нам уже не помешают. – Он запер дверь на ключ и положил его в карман.

– Что вы с ними сделали?

– Вырубил на время, – довольно пояснил он.

– А как мы убежим? – уныло спросила я. – Сейчас вся охрана на ногах – нас ищут.

– Не дрейфь, старушка, как-нибудь пробьёмся. – Он обнял меня и заглянул в глаза. – Что ты за человек, Мария? Что у тебя там внутри?

– Лучше не спрашивайте. – Я опустила глаза и мягко отстранилась, успев, однако, почувствовать приятное тепло его прикосновения. – И вообще, лучше заправьте рубашку, а то вид у вас совсем не американский.

Взглянув на вылезшую из брюк сорочку, он смущённо заправил её, пригладил ёжик на голове и серьёзно проговорил:

– Ну теперь я тебе нравлюсь?

– Да вроде ничего.

Я тихонько рассмеялась. Этот человек обладал каким-то нечеловеческим обаянием, с ним мне было легко и просто. Влюбчивое сердце моё слегка дрогнуло от его тёплого взгляда, и я подумала, что неплохо было бы познакомиться с ним поближе, когда выберемся из этой кутерьмы. В конце концов, хорошие люди на дороге не валяются. У меня даже мелькнула шальная мысль: а не бросить ли Родиона и не пойти ли секретаршей к этому американцу?

Но я тут же её отбросила как несостоятельную и вредную в данной ситуации.

– Ну, пора двигаться, – он покрутил головой в разные стороны. – Только вот куда?

– Предлагаю туда, куда пошёл тот толстый прапорщик, что закрыл нас.

Если мы попросим его хорошенько, он нас выведет, как думаете?

– Соображаешь.

Мы быстро пошли в сторону, обратную той, откуда нас привели. Едва мы повернули за угол коридора, как за нашими спинами послышался топот. Потом он замер у двери комнаты, где были заперты наши мучители, затем раздался громкий стук и крики:

– Товарищ капитан, откройте! Индус, ты здесь? Алле, вы что, вымерли, на хрен?

– Это Клинч, – прошептал мне американец. – Видать, потерял своих дружков. Идём быстрее.

Мы прибавили шагу и вскоре уже перестали слышать какие-либо звуки, кроме собственных шагов. Двери камер все тянулись и тянулись стройными рядами вдоль бесконечных коридоров, и нигде не было видно ни души. Минут через десять мы упёрлись в большую деревянную дверь в торце коридора. Это был тупик. На двери красовалась табличка: «Комендант». Мы переглянулись, и Пол легонько постучал. Тишина. Он постучал громче. Опять никто не ответил. Тогда он попробовал открыть дверь. Она чуть приоткрылась. За ней густела темнота. Пол осторожно просунул голову внутрь, покрутил ею, осматриваясь, и вошёл в комнату.

Я тут же нырнула вслед, притворила дверь и закрыла её на задвижку.

В кромешной тьме едва слышалось ровное дыхание спящего человека.

Нащупав выключатель на стене, Пол зажёг свет.