Стиснув пальцами мои щеки, она посмотрела мне прямо в глаза, долго и пристально, словно ожидала, что я кивну в знак согласия. Затем, не дождавшись, скривилась и вдруг одним рывком разодрала до пупка мою шикарную кофточку от Тома Клайма, купленную за бешеные деньги. Видимо, этот модельер тоже чем-то насолил ей в жизни, потому что она издала при этом такой злорадный рык, что мне стало страшно за его судьбу – вдруг доберётся и до него тоже с помощью своего дяди Коли, и тогда половина женщин мира останется без красивой одежды. Грудь моя обнажилась, и Зулия невольно замерла от восхищения, уставившись на то, чего сама была лишена напрочь. Я рассчитывала услышать комплимент, но прогадала.

– Какая же ты уродливая, – с ненавистью прошипела она мне в лицо. – Ты настоящая крокодилица, ведьма, страшила, каких свет не видел!

И принялась за мои любимые брюки из стопроцентного шелка. Расстегнув ремень и пуговичку, вандалка с остервенением разорвала «молнию» и стащила брюки к щиколоткам. Затем отошла и, сложив руки на груди, стала смотреть на мои ноги, склонив голову набок.

– Не знаю, как ты живёшь с такими кривыми ногами, – серьёзно проговорила она. – Я бы на твоём месте умерла со стыда. Ты же почти калека, – она с сожалением вздохнула. – Тебя лечить надо, бедняжечка. Ну почему, почему, скажи, вы, русские, такие отвратительные? Я не понимаю этого.

– Такими уж родились. – Я попыталась улыбнуться, хотя самой давно было не до смеха, нужно было выпутываться из положения, а я до сих пор ещё не знала, как. – Слушай, я могу тебе помочь. Честно. Только скажи, и я все сделаю. У меня большие связи, куча денег…

– Заткнись, сволочь! – рявкнула она. – Я не нуждаюсь в твоей помощи. Ты уже помогла мне, явившись сюда, я хоть душу отведу.

Она пошла к двери, где на гвозде висели её плащ и сумочка, раскрыла её, что-то достала и вернулась. Сердце моё едва не остановилось, когда я увидела в её руках маленький декоративный ножичек с фигурной ручкой. Лицо её оставалось спокойным, даже обыденным, словно она собиралась поточить карандаш для бровей, а не искромсать живого человека. Ещё раз придирчиво осмотрев меня, Зулия перерезала ножичком, оказавшимся острым, как бритва, резинку моих трусиков, сорвала их с меня, скомкала и поднесла к моему рту вместе с ножичком, который уткнула в нижнюю губу.

– Открой пасть, шлюха! – попросила она. – А то сейчас губы отрежу.

В этом я уже не сомневалась. Лишённая в детстве возможности резать баранов, эта гадина решила, очевидно, с лихвой наверстать упущенное на телах живых девушек. Вот только почему для этой странной цели она выбрала Ольгу и меня? Эта загадка снедала мою душу даже больше, чем перспектива потерять свою красоту. Собственно, что есть для женщины внешность? Да все! Если она, конечно, есть. А если нет, то женщина всю жизнь старается её приобрести, приукрашивая и совершенствуя то, что имеет. Красота – главное наше богатство, то, чем мы завлекаем и подчиняем себе наивных мужчин, с помощью чего самоутверждаемся и чувствуем себя полноценными участницами безумного праздника жизни. Ради красоты женщина пойдёт на любые жертвы и ухищрения, не пожалеет ни себя, ни других, но всю жизнь будет стремиться к тому, чтобы обладать имеющимся богатством как можно дольше и в полной мере. И не дай кому-то господь покуситься на сие сокровище! Поэтому я решила более не ждать, а действовать, тем паче что такой возможности больше могло и не представиться.

Плотно сжав губы, я помотала головой, мол, режь, черт с тобой, но давиться собственными трусиками я не собираюсь. Зулия удивлённо подняла выщипанные полоски бровей, ухмыльнулась и поднесла ножичек к моим глазам.

– Думаешь, я шучу? Сейчас я буду тебя резать, уродина!

В следующее мгновение я открыла рот и вцепилась зубами в фалангу её большого пальца, сжимающего ручку ножа.