Арни поднял голову и посмотрел на темный залив, усеянный отблесками огней далекого города. Возможно, сегодня ночью пойдет снег. Было довольно холодно.

Рут и Арни жили в двух разных мирах, он пять дней в неделю брел на работу и возвращался, она спасала жизни, принимала роды и писала колонку с советами, из которой вырастала медицинская Библия Олимпийского полуострова. По выходным Рут была занята подготовкой своей колонки, или сломя голову неслась в больницу, или получала срочные звонки от пациенток, которых консультировала, а Арни пилил свои драгоценные бревна, выводил девочек на природу и думал об Анджелине.

Это было уютное, серое, монотонное существование, его предсказуемость притупляла чувства, точно сладкий опиум. Арни смирился с ним и не хотел даже говорить об этом. Словно птицы, которые торопятся улететь на юг, его неожиданно посещали мысли о разводе. Как он сможет бросить девочек? Куда он пойдет? А ведь он все еще по-своему любил Рут. К тому же он жил фантазиями, которые держали его на плаву. Такое существование своей монотонностью было почти приятным. Вот только в последнее время возникла угроза такой удобной серости, и это встревожило Арни.

Рут менялась.

Арни чуть вытянул шею, словно хотел взглянуть на след, оставляемый паромом, а сам искал отражение каюты в зеркале. Он не обнаружил Анджелину.

Что же происходило с Рут? Это ведь случилось не за одну ночь, а накапливалось постепенно, страшно медленно, проявлялось в резких жестах, кругах под глазами, пепельницах, наполненных недокуренными сигаретами, и, наконец, Рут неожиданно сообщила, что собирается навестить психотерапевта.

Вот где она будет сегодня вечером — на еженедельном трехчасовом сеансе у Маргарет Каммингс. Несомненно, в ее кабинете она будет босиком расхаживать по ковру, курить, как Бет Дейвис, и выкладывать все, чем бы это «все» ни было. Насколько Арни мог судить, все началось примерно с тех пор, как умер ее отец.

Письмо Мики также сыграло свою роль. Обе редко обменивались рождественскими открытками с того времени, как Мики приезжала сюда пять лет назад, И вдруг миссис Батлер присылает длинное письмо, от которого Рут приходит… в ярость. Поди разберись в этом. Арни прочитал то письмо. Мики лишь просила, чтобы Рут выкроила несколько дней и приехала в Лос-Анджелес поддержать Сондру. Рут же по непонятной причине вышла из себя и разразилась гневными тирадами. «Неужели она думает, что мне некуда девать время? Пусть сама ее поддерживает, она перед ней в долгу! Где они обе были, когда я нуждалась в поддержке?» — этого и много другого Арни наслушался немало. Не имея ни малейшего понятия, о чем она говорит и с какой стати сердится, он решил не реагировать и, как обычно, промолчал.

«Дорогая доктор Рут, почему вы больше не разговариваете со своим мужем? Остров Бейнбридж».

— Арни?

Он резко обернулся. Анджелина. Она стояла перед ним и улыбалась.

— Мне очень не хочется беспокоить вас, но вы единственный, кого я знаю на этом пароме. Не могли бы вы оказать мне услугу?

«Какую? Достать луну с неба и украсить ею твою тиару? Без проблем! Я мигом достану ее».

— Да, конечно. Всегда рад.

— Это снова моя машина. Боже, я чувствую себя так глупо. Сегодня приехал брат и отбуксировал ее в гараж, чтобы отремонтировать, а она еще не готова. Я хотела узнать, можно ли попросить вас еще раз отвезти меня домой…

Бесподобно! Еще утром образ Анджелины, сидящей на этом самом месте в микроавтобусе, вызвал бурю в душе добродушного Арни, и вот она здесь, собственной персоной, и говорит точно так, как в его фантазиях. Только Арни совсем лишился дара речи и добродушия, поэтому он пристально смотрел на дорогу, а Анджелина подбрасывала в его копилку фактов еще кое-какие крохи из своей жизни.