Вслед за мной она посмотрела на грузовичок, застыв при виде Дженкса и еще двоих, вытаскивавших переломанное тело Питера. Я думала, она наорет на них, что его сдвинули с места, и вообще удивилась, что она возится с легко пострадавшими, а не с ним — явно пострадавшим тяжелее всех, — но тут она наклонилась близко ко мне, будто разглядывая что-то в свете точечного фонарика, и сказала:

Ты плакала о Питере. О нас никто не плачет.

Потрясенная, я вырвалась у нее из рук.

Ты знаешь?..

С вампирской быстротой она вдруг оседлала меня, зажав мои бедра коленями и пригвоздив к бордюру. Я испугалась до чертиков. Одной рукой она держала меня за затылок, не давая двигаться, другой нацелилась мне в глаз фонариком — точно кинжалом. Она была в дюйме от моего лица, и никто не обращал внимания из-за ее медицинского халата.

— Меня прислал де Лавинь. Он хотел убедиться, что ты останешься жива.

Я сделала вдох, еще один. Она была так близко, что мне видны были мелкие рубчики на щеке и шее — ей там когда-то накладывали швы. Не шевелясь, я думала, что лучше бы мне не вызывать такого жгучего интереса у нежити. И чего им надо, блин?

— Я ему говорила оставить тебя в покое, — сказала она, захлебываясь ветром. — Потому что, думаю, ты его убьешь, если он станет на тебя охотиться. Но он только больше заинтересовался.

— Ну, спасибо, — ответила я под стук сердца.

Господи Боже, я вампиров никогда не пойму.

Она медленно опустила фонарик и слезла с меня.

— Рефлексы в норме, в травматологию везти не надо. Легкие чистые. Не соглашайся, чтобы тебя везли в больницу. Необходимости нет, только страховку погубишь, — сказала она, во мгновение ока превращаясь из жуткой до дрожи вампирши в профессионального медика. — С тобой у меня все. Амулет от боли хочешь?

Я покачала головой. Дженкс и другие двое осторожно положили Питера на землю в сторонке, и на меня навалилась вина за то, что я осталась в живых. Дженкс присел закрыть ему глаза, а те двое из уважения и страха отошли подальше. Лицо у вампирши стало пустым.

Меня здесь не было, о'кей? — сказала она. — Ногу ты себе сама перевязала. Не хочу давать показания в суде. Меня здесь не было.

Не сомневайся.

Взмахнув фиолетовым халатом, она исчезла в круговерти толпы, кишевшей вокруг единственного пятачка тишины — Питера на мостовой, брошенного всеми, изломанного и окровавленного.

С приливом адреналина я поймала взгляд Дженкса. Он опустился на мостовую возле меня так, чтобы видеть Питера краем глаза. Уважение к смерти. Он подал мне мою сумку, я поставила ее на колени, прикрыв пульт.

— Давай, — сказал он.

Уже выли сирены. Ехали они быстро, но добравшись до моста с закрытыми правыми полосами, ход они замедлят. За спиной у Дженкса я видела Ников грузовичок, искореженный кусок металла на колесах и без капота. В голове с трудом укладывалось, что я осталась жива.

Вервольфы подтягивались ближе, им явно хотелось забрать статую, но внутри золотого круга метров в пять радиусом между грузовичком и относительной безопасностью временного заграждения не было никого. Дженкс наклонился надо мной, защищая телом мое лицо, я зажмурилась и нажала кнопку.

Ничего.

Я приоткрыла глаз и глянула на Дженкса. Он глядел на меня в ужасе. Я нажала кнопку еще раз.

Дай я. — Он выдернул пульт у меня из рук и нажал сам. Пластиковая штучка весело кликала, и никакого взрыва, блин!

Дженкс! — воскликнула я полушепотом. — Ты что, и это починил?!

Нет! — ответил он, широко раскрывая зеленые глаза.