— Мама… — всхлипывал он.

Свитер Кили сразу промок от слез, но сама она плакать не могла. Крепко прижимая к себе Дилана, она бросила взгляд на тело мужа, распростертое на полу. Через минуту она встанет и позовет кого-нибудь. Кого-нибудь, кто сможет помочь. Но не сейчас. Она не могла отвести глаз от пистолета и от человека на полу.

— Все хорошо, малыш. Я пришла, я здесь. Все будет хорошо, — повторяла Кили, по привычке стараясь говорить шепотом.

А потом она напомнила себе, что больше нет необходимости шептать. Есть предел боли, которую может вытерпеть человек. Она всегда это знала. Для Ричарда страдания были позади.

Для нее и Дилана все только начиналось.

1

Эбби Уивер выпустила ножку кухонного стола, служившую ей надежной опорой, сделала несколько неверных шажков и, ухватившись за ногу матери, с удивлением оглянулась на преодоленное расстояние.

— Это кто к нам пришел? — Кили Уивер вытерла покрытые мыльной пеной руки, подхватила свою годовалую дочку и потерлась носом о теплую упругую детскую щечку. Эбби радостно засмеялась. — Ой, какая ты у нас стала большая девочка! — Кили зарылась лицом в мягкую трикотажную маечку Эбби и принялась щекотать носом ее животик: это был верный способ развеселить дочку. — Большущая-пребольшущая!

— Что тут поделывают мои любимые девочки? — спросил Марк Уивер, входя в кухню. Он взял Эбби у матери, прижал к груди и несколько раз поцеловал ее в макушку, покрытую реденькими шелковистыми волосиками. Рукава его щегольской рубашки в узкую полоску были закатаны выше локтей. — Ты смешишь свою мамочку?

— Представь себе, она добралась до меня совершенно самостоятельно, — пояснила Кили, с улыбкой глядя на них обоих.

Марк был адвокатом — очень успешным, блестящим, известным своей твердой и непримиримой позицией в суде. Но в обществе своей обожаемой дочурки он был не более тверд, чем протертое детское питание. На работе Марк был динамитом, но моментально сбрасывал скорость, стоило ему увидеть пушистую головку и сияющие глазки Эбби. Сослуживцы подшучивали над тем, как при любой возможности он доставал ее фотографию из внутреннего кармана и демонстрировал ее всем, уверяя, что более прелестного ребенка на свете нет и не было.

— Неужели ты уже ходишь? — изумленно спросил он у Эбби, пока она сосредоточенно совала пухленький пальчик ему в рот. Марк сделал вид, что жует его, потом бережно накрыл крошечную ручку дочки своей рукой. — Того и гляди тебе понадобится платье на выпускной бал.

Кили со вздохом кивнула.

— Это верно. Оглянуться не успеешь, как настанет ее выпускной бал.

Тут она вспомнила о Дилане и помрачнела, словно туча закрыла солнце. Марк заметил произошедшую с ней перемену, протянул свободную руку и обнял жену.

— Ужин был потрясающий, — сказал он. — Знаю, это звучит старомодно, но ничего не могу с собой поделать: нравится мне, когда моя семья встречает меня после работы, а на столе уже ждет вкусный ужин.

— Привет от Флинтстоунов, — язвительно усмехнулась Кили.

Она сделала вид, что обиделась, но Марка ее притворство не обмануло. Он привлек ее к себе и поцеловал под восторженный визг Эбби.

— Ты же знаешь, я не то имел в виду. Если хочешь вернуться на работу, я обеими руками за. Хотя, честно говоря, мне становится немного не по себе, как подумаю обо всех этих подростках, которые будут набиваться к тебе в любимчики.

— Ой, прекрати! — воскликнула Кили с невольной улыбкой. — Подростки не интересуются такими, как я.

— Ни один мужчина не сможет остаться равнодушным к такой женщине, как ты.