— Сейчас позову его вниз. Он до сих пор не сделал уроки.

Занятия в школе начались всего две недели назад, и всем им приходилось приспосабливаться к новому расписанию и к постоянно растущему объему домашних заданий.

— Я помогу ему приготовить уроки, — сказал Марк.

Кили бросила на мужа взгляд, полный люби и признательности.

— У тебя терпение святого, — вздохнула она.

— Да брось, мне же тоже когда-то было четырнадцать лет. Я еще не забыл, каково это — сражаться с бушующими гормонами. В те дни я вечно попадал в какие-нибудь истории. Чуть было не бросил школу. Сам не понимаю, каким чудом мне удалось удержаться.

— Тем более что некому было тебе помочь, — сочувственно заметила Кили.

Она не переставала поражаться тому, как Марку удалось добиться такого успеха в жизни при столь неблагоприятных стартовых условиях. Но, как бы то ни было, тяжелое детство помогало ему лучше понять Дилана.

— Нельзя сказать, что я был совершенно одинок, — возразил Марк. — У меня было несколько хороших учителей, они старались мне помочь. Я сменил несколько опекунов, и некоторые из них были не так уж плохи. Ну и, наконец, у меня был Лукас.

Кили кивнула. Лукас Уивер был для Марка образцом — человек более чем скромного происхождения, сделавший себя сам. В свое время Лукас, солидный адвокат, взялся бесплатно защищать известного малолетнего правонарушителя, Марка, в деле о хулиганстве — так они и познакомились. Лукас и сумел разглядеть в озлобленном бунтаре-подростке хорошие задатки, которые стоило развить. В конце концов Лукас и его жена Бетси усыновили трудного подростка. Лукас помог Марку закончить колледж и юридический факультет университета, а когда его приняли в коллегию адвокатов, пригласил на работу в свою фирму. Марк никогда не забывал, что он по гроб жизни обязан Лукасу.

Марк еще раз чмокнул Эбби в макушку и задумчиво посмотрел в окно на бирюзовые воды бассейна.

— Если бы не Лукас, я бы, наверное, стал уголовником и попал бы в тюрьму. Или меня нашли бы мертвым где-нибудь в канаве. Как вспомню, чего он от меня натерпелся… Мне кажется, что проявить терпение к Дилану — это не самая большая жертва. Все это очень тяжело сказалось на нем. Мальчику пришлось многое пережить, а тут еще твой новый брак…

Кили вздохнула. Как только Дилан понял, что адвокат, вызвавшийся помочь его матери после самоубийства отца, не только помогает, но и ухаживает за ней, с ним стало трудно ладить.

— Не всякий проявил бы такое понимание, — заметила она. — Я это очень ценю, Марк, поверь. Я знаю, Дилан бывает просто невыносим… и ведь он даже не твой сын, — добавила она извиняющимся тоном.

— Не говори так, — оборвал ее Марк. — Он мой сын. Я считаю его своим. И я не поменялся бы местами ни с кем на свете. У меня есть все, что мне в жизни нужно.

— Знаешь, что самое удивительное? — спросила Кили. — Я верю, что ты действительно так думаешь.

Марк добивался ее расположения с тем же упорством, с каким выигрывал дела в суде. Казалось, он понял, что она ему нужна, с той самой минуты, как впервые ее увидел. Теперь, оглядываясь назад, Кили удивлялась, откуда у него взялась эта железная уверенность. Да еще вот так сразу!

Она решила похоронить Ричарда в его родном городе Сент-Винсентс-Харборе, штат Мэриленд. Мать Ричарда, к тому времени овдовевшая, была не в состоянии ехать на похороны в Мичиган, к тому же Кили показалось, что это правильно — похоронить Ричарда у него на родине. Марк, друживший с Ричардом еще в школе, пришел на похороны. Народу собралось неожиданно много, Кили его даже не запомнила. А вот он, как выяснилось, ее очень даже хорошо запомнил.