— Радиообсерватория? — предположил я.

Лиля удивлённо округлила глаза.

— А ты даже больше не дурак, чем я думала, — сказала она, — в смысле, для «башмака», конечно.

«Башмаками» нас, прикладных учёных, называли физики-теоретики. Никто не знал, почему, просто так сложилось и всё. Мы тоже пытались дать им подобное прозвище, и даже перепробовали кучу вариантов: «лунатики», «белоручки», «нули» и так далее — но ни один из них так и не прижился.

Я никак не ответил на колкость.

— Значит, он слушал космос? — вместо этого сказал я, — что ж, ничего удивительного. В конце концов, он ведь наше творение. Пускай и невольное. Наверно, что-то от людей ему всё же передалось.

Лиля ухмыльнулась.

— Ты так запросто рассуждаешь о концепциях, из-за нюансов которых доктора наук готовы вцепиться друг другу в бороды, — сказала она.

— Да было бы из-за чего цепляться, — я махнул рукой, — толку-то с этих знаний?

Лиля снова посмотрела в окно.

— Ну вот, скоро уже за городом будем… ты голодный? — вдруг спросила она.

Я неопределённо пожал плечами.

— Ну, так, — сказал я, — у меня есть с собой пара армейских сухпайков. Могу поделиться.

— Сухпайков? Армейских? — Лилия в притворном ужасе вытаращила глаза, — не-е-ет, не хочу верить, что твоё военное прошлое тебя испортило!

— А откуда ты знаешь про моё военное прошлое? — не удержался я.

— Во-первых, у тебя по глазам видно, — Лиля стрельнула в меня взглядом и полезла куда-то под своё сиденье, — а во-вторых все знают, что за контора за тебя впряглась при поступлении.

Это было неприятным сюрпризом. До сих пор подобные слухи до меня не доходили, да и ребята из контрразведки обещали всё сделать тихо…

— Да не напрягайся ты так, — улыбнулась Лиля, доставая пластиковые вакуумные контейнеры и расставляя их на столике, — на наших потоках вообще нет обычных ребят. Понимаешь? Вообще. Тут за каждого кто-то да впрягся. Физика вообще стала крайне популярной в прошлом году, улавливаешь?

Нет, мне определённо надо больше общаться с людьми. Огромная часть информации, как выясняется, проходила мимо.

— Почему? — спокойно спросил я.

— Почему-почему, — Лиля открыла первый контейнер. Крохотное помещение тут же заполнилось вкусным запахом печёной курицы, — вот, бабушка делала. Сама. Говорит, старая железнодорожная традиция — ещё её родители, то есть мои прадедушка с прабабушкой, брали такое с собой в поездки, когда она маленькой была. И все так делали.

— Крутая у тебя бабушка! — с воодушевлением сказал я, чувствуя, как рот наполняется слюной.

— Есть такое, — кивнула Лиля, — а насчёт физиков… ты декларацию Хромова смотрел?

— Ну… — ответил я.

— Баран Кигну, — ответила Лиля загадочной фразой.

— Что за баран? — насторожился я, чем вызвал у неё приступ искреннего веселья.

— Не баран, а баранки, — пояснила она, — это такая круглая штуковина, из муки делали.