— Зачем до гостишки? — улыбнулся я, — моей комнаты тебе мало будет? С администрацией договорился. Там нормально. Один на кровати, другой на диване. После располаги так вообще роскошь!

Коля недоверчиво посмотрел на меня. Потом хмыкнул и сказал:

— Живут же студенты!

— Да уж не бедствуем!

Свернув с Щёлковского шоссе, я поехал по набережной Яузы. Коля с восторгом глядел по сторонам, периодически цокая языком.

— Как добрался-то? — спросил я.

— Да в норме, — кивнул он, — вагон новый. Без приключений.

— В Москву надолго?

— Не могу сказать, — Коля сделал виноватое лицо и пожал плечами.

— Секретность?

— Да нет, руководство пока определиться не может, хочет ли меня.

— А куда ты нацелился-то? Ты ж так и не рассказал.

— Ну, тут и правда секретность, — улыбнулся он, — о таких вещах по телефону не принято.

— Ну? — произнёс я, изображая нетерпение.

— Охранная гвардия, — Коля снова широко улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.

— Ох и нифига себе!

— Как-то так.

— А ты, я слышал, на космическую программу подался? — спросил Коля.

— Есть такое дело.

— Круто, — он кивнул головой.

— Сам не думал?

— Думал, но нет. Сотни лет внутри астероида? Да ну нафиг. Понимаешь, та жизнь — она всё равно вечной не будет. Сама Вселенная не вечна. Поэтому разница только в продолжительности да качестве. А какое качество жизни у первопроходцев может быть? А ну как движок сломается в полёте? Или система навигационная сбоить начнёт? Что делать?

— Ну… определённые риски есть, — признался я.

— А я семью хочу нормальную. Детей. Прожить достойно то, что мне полагается.

— И поэтому ты пошёл в ОГ? — улыбнулся я.

Коля всплеснул руками, но промолчал.

Охранная Гвардия была сформирована как личная охрана Хромова, по образцу существовавшего до Революции ФСО. Туда отбирали лучших из лучших, и полномочия у этой организации были, практически, неограниченными. И это было оправдано: личность лидера была слишком важна для будущего страны, да и для всего мира — он ведь первым вступил в схватку с гвардиями Вечных. В других странах гражданские войны начались уже после первых успехов его отрядов на родине. Хромов стал символом, знаменем человеческого возрождения, на практике доказав, что обычные люди могут побеждать в схватках с якобы всемогущим искусственным разумом.

Известно, что на его жизнь покушались как минимум десять раз: три раза во время Революции, пять — в период Гражданской и ещё два раза после её официального завершения. Подполье недобитков из числа прихвостней Вечных продолжало функционировать.

Резиденция Хромова и главная база ОГ были расположены рядом с кампусом, где мне выделили в комнату — в соседнем Заречье. Поэтому Коле было удобно добираться до места возможного будущего места службы. Университетские правила общежития не отличались особой строгостью; жильцам разрешалось приглашать гостей в любое время суток, при условии соблюдений правил, разумеется.