Но в то же время сегодня было что-то неуловимо иное. Она будто пыталась довести себя до исступления, чтобы не было никаких мыслей, чтобы остались только примитивные инстинкты и эмоции, в которых можно было бы раствориться.

Сложно сказать, сколько это продолжалось. Отдавшись страсти, я не следил за временем — пока мы оба не упали в моей кровати, окончательно обессилев. Перед тем, как провалиться в забытьё, я успел ощутить, как её ладонь лёгкими касаниями ерошит волосы у меня на груди.

Из сна меня вырвал резкий сигнал внешнего домофона. Вскочив, я одним прыжком оказался у аппарата, проклиная того, кому пришла в голову мысль будить незнакомых людей среди ночи. Я был раздражён — но никак не встревожен. Объяснений этому полуночному звонку могло быть много: кто-то перебрал и перепутал подъезд, или же перепутал номер друзей.

Я снял трубку, чтобы вырубить назойливый сигнал. Оглянулся. Лиля поёрзала на постели, но, кажется, продолжала спать. Хорошо.

Только после этого я посмотрел на экран.

Это был Коля. Я взглянул на часы на мониторе. Половина третьего. Проклятье, его что, в такое время выставили на улицу⁈ Но он тоже хорош — мог бы хотя бы на телефон позвонить.

Я нажал на кнопку открытия, и только после этого увидел, что Коля был не один. Перед ним мелькнул силуэт какого-то сгорбленного человека, голова которого была накрыта то ли кофтой, то ли платком.

Озадаченный, я решил подождать друга на площадке возле двери. Лифт всё никак не шёл, и я подозрительно посмотрел в сторону пожарного выхода. Как раз в этот момент его дверь распахнулась. В коридор вышел Коля, прикрывая крадущегося человека с закрытой головой.

Коля, протолкнув вперёд незнакомца, довольно бесцеремонно запихал меня в комнату.

— Какого ф?… — начал было я возмущаться шёпотом, но тут человек, который до этого прикрывался пиджаком, выпрямился.

Меня разбил самый натуральный паралич. Я замер с открытым ртом в неудобной позе. Освещение в прихожей было довольно тусклым — подсветка домофона да светящиеся цифры электронных часов; ещё с улицы долетал свет фонарей. Но сомнений быть не могло: передо мной стоял сам Хромов.

Глава 8. Протоколы и случайности

Слабая сила тяготения астероида едва удерживала Гордея на поверхности. Ощущения были странными: с одной стороны, её наличие позволяло точно определить, где находится верх и где низ, а с другой — здесь, на внешней поверхности, мир перевернулся, в самом буквальном смысле этого слова. На прогулочной палубе для того, чтобы любоваться звёздами, нужно было глядеть вниз и в сторону — там, где по сторонам от прогулочной аллеи располагались гигантские обзорные иллюминаторы. Оказывается, за век он забыл, каково это — глядеть на звёзды снизу вверх.

Тот, кого он преследовал, скрылся за одним из скальных выступов. Должно быть, ему приходилось несладко: по прикидкам Гордея, укрытие находилось за той невидимой границей, за которой результирующая слабой гравитации астероида и центробежной силы уходила в область отрицательных величин.

Преследуя беглеца, он не смог предсказать его ход: то, что он рискнёт выбраться на поверхность, ещё и при работающих двигателях. И теперь у него был только страховочный фал из углеродного волокна длиной триста метров — всё, что он нашёл в аварийном шлюзе, когда надевал скафандр.