— Разбилась в дребезги, — вздохнул Хромов и добавил после небольшой паузы: — я теперь о другом мечтаю.

— О чём же?

Прежде, чем Хромов ответил, за столик вернулась Лиля с дымящейся чашкой кофе.

— Спасибо, — кивнул я.

— О покое я мечтаю, молодой человек… — тихо произнёс Хромов, — противоестественная мечта для человека, не так ли?

Я промолчал. Его простые слова пробирали до кости. Как может о покое мечтать сам Хромов⁈

— Когда-нибудь, спустя сотни лет, под солнцем другой звезды, ты тоже будешь мечтать об этом, Гордей. Это неизбежно. — Сказал Хромов. Теперь его слова звучали твёрдо и убедительно.

За столом повисло неловкое молчание. Я сделал глоток обжигающего кофе.

— Не представляю, кем надо быть, чтобы попытаться убить вас… — тихо сказала Лиля.

— Человеком, — ответил Хромов, — или машиной. В убийстве мы не слишком друг от друга отличаемся, верно?

— Но… зачем? — спросил я, — не понимаю. Кому могло это понадобится? Мы возрождаемся! Уже сейчас мы почти достигли дореволюционного уровня жизни, а наше общество устроено гораздо справедливее! У нас нет нищих и безработных! Нет олигархов! У людей появилась великая цель, которую именно вы нам дали!

Хромов грустно вздохнул.

— Человек остаётся человеком, — сказал он, — если бы все были всем довольны — мы бы остановились в своём развитии.

— Но ведь есть куча способов менять мир к лучшему, если ты чем-то не доволен! — Возразил я, — больше, чем когда-либо в истории!

— Человеку всегда надо больше. И тогда, когда вокруг всё разумно и хорошо, запретный плод становится особенно сладким…

— Инъекция… — догадалась Лиля, — им нужна инъекция. Без конкурса и полётов в глубокий космос…

— Верно, — кивнул Хромов, — даже личная преданность оказалась слабее этого желания…

— Но как бы они это сделали? — спросил я, — люди бы не приняли такое…

— Устроили бы систему, которая выглядела бы справедливо, но таковой бы, разумеется, не являлась, — ответил Хромов, — вроде той, которая была до Революции.

— Распределение богатств… криптоолигополия… — сказал я, вспоминая университетский курс по социологии и истории обществ.

— И крипто-неофеодализм, — кивнул Хромов, — детали отличались, но суть оставалась совершенно одной: перед человеком вешали морковку, убеждая его в том, что он сможет достичь того же, что и люди там, наверху. Надо только работать на износ.

— Но… зачем? — спросил я, — зачем на износ? Нас ведь по экономике учат, что даже с ограничениями в области сверхбыстрых вычислений наша экономика избыточна. Производительных сил больше, чем нужно всем живущим сегодня людям. Поэтому нужно качество! Отдача! Понимание!

Хромов поглядел мне в глаза и усмехнулся.

— Сколько тебе, Гордей? — Спросил он.

— Двадцать два… — немного растеряно ответил я.

При чём тут возраст, есть же объективные вещи!

— Даже так? — Хромов поднял правую бровь, — редкий возраст, в половозрастной пирамиде у нас тут провал.