– Для шантажа? – бесцветным голосом поинтересовался Карелин.

Ответа не последовало.

– А Пачкин? Как тебе удалось заставить его выпить чай? Зачем? Чтобы сунуть его в петлю?

– Нет… – резко вскинул голову Леша. – Петля уже была у него заготовлена. Я увидел ее, когда руки пошел мыть. И записка там лежала. Он попросил ему чая приготовить. Подавленный такой был, словно его раздавили. Я всыпал ему листьев, тех самых. Думал, может, уснет и не повесится. Он задремал. Но когда я ушел, проснулся и задуманное довел до конца. Не хотел он жить. Не собирался. Это точно!

– Зачем ты вообще к нему поперся? – покачала головой Лиза.

– Мне нужно было найти у него бейсбольную биту и убедиться, что именно он разбил тебе голову. И именно он убил свою подругу… – Он виновато глянул на Карелина. – За которую ты отсидел…

Глава 33

– Так, значит, Окунев не видел Пачкина в тот роковой вторник? – Маша нахмурилась, оглянувшись на Карелина от раковины.

– Нет. Он видел какого-то мужчину, выходившего из квартиры убитой. В руках у него была бейсбольная бита. Мужик ушел, оставив квартиру открытой. Окунев туда заглянул. Увидел убитую. И в его голове мгновенно созрел план, как меня можно подставить. Я в этот момент спал в его квартире в невозможно пьяном состоянии. – Карелин погладил рыжего кота за ушами. Произнес со вздохом: – Правильно говорил начальник колонии: даже если я никого не убивал, я все равно виновен. Не с тем человеком пил. Не тому излил свою боль.

– Ты же не знал, что он тебя ненавидит, – возразила Маша, чистя овощи к ужину. – Что завидует тебе. Ты считал его соседом по подъезду. Другом почти. Он восхищался тобой вслух.

– Да. И жилеткой стал, когда мне нужно было выплакаться. Знаешь, что странно… – Карелин поднял на нее взгляд, полный обиды. – Никто даже ни разу не заподозрил Окунева, хотя восемь лет назад женщину убили на его лестничной клетке. Никто! Я валяюсь на ее диване. Руки сбиты. Под ее ногтями моя кожа. Эта сволочь Окунев даже не побрезговал, подтащил меня к телу и несколько раз царапнул мертвой рукой по мне…

– Знаешь, если бы не было вокруг тебя столько предвзятости, до суда дело бы не дошло. А так они все подчистили, все сделали как надо, и случилось то, что случилось…

Маша отвернулась, сосредоточившись на помидорах, с которых снимала кожицу.

Она пригласила его к себе. Он согласился. Но Дима приехал раньше на полтора часа. И она ничего не успела. Ни с ужином, ни с прической. Встретила его в прихожей с тюрбаном на голове и маской из жирного крема на щеках. Засмущалась до слез буквально.

– Ты красавица, – улыбнулся ей Дима, целуя в шею. – Я приехал раньше. Извини. Просто хотел тебя поскорее увидеть. Соскучился. И новостей уйма…

Пока она смывала маску, сушила голову, переодевалась, Дима терпеливо ее ждал. Сидел на кухне и общался с ее котом.

– Вот как бывает, Рыжий, в жизни… Дружишь с человеком, считаешь его вполне адекватным, а он за пазухой держит целую дюжину камней, чтобы запускать их тебе в спину при каждом удобном случае, – негромко рассказывал Карелин коту. – Жена предала. Друг тоже…

– Окунев не был тебе другом, – поправила его Маша, заходя на кухню в джинсовых шортах и футболке. – Сосед… Он был просто завистливым соседом, с которым ты неосторожно делился своими успехами. А счастье, как известно, любит тишину, Карелин.

Он оглядел ее с улыбкой. Протяжно вздохнул. И на выдохе произнес:

– Какая же ты красивая, Мария Сергеевна Климова.