– Ты кого-то видел?! – ахнула подруга, приложив пухлые ладони к объемной груди. – Знаю тебя, старого лиса! Не стал бы так просто загадками говорить. Ну, признавайся, кого видел?..

Он отнекивался и даже жеманился, за что получил от старой подруги шутливый подзатыльник. Наконец кое-что нехотя выболтал.

– Думаешь, он? – с легким разочарованием протянула она.

– Не знаю: он или нет. Просто говорю, что видел.

Она ушла минут через десять, взяв с него слово, что он непременно допьет горький отвар и доест оставшуюся в ковшике кашу. Уходя, посоветовала поменьше думать о чужих проблемах, больше обращать внимания на собственное здоровье.

– Нас с тобой на всех не хватит, Миша, – погладила она его по взлохмаченным волосам. – Береги себя…

Сбережешь тут, как же! Михаил Иванович даже не смог сдержать слез, когда, открыв один из безымянных конвертов, прочел то, что вогнало его в шок.

«Я видел тебя в тот вторник! И знаю, что ты сделал!»

Вот что было напечатано в самом центре белого листа заглавными буквами.

Михаил Иванович совершенно точно знал, что именно он совершил в тот самый вторник. Но был абсолютно уверен, что его никто не видел. И вдруг это письмо. И как быть? И что делать? У кого просить защиты? Ведь в полицию он никак не может пойти…

Глава 14

– Яд был в чае, – протянул Осипову экспертное заключение их любимец Игнат Воронин.

– То есть в стакане? – уточнил Женя, не удосужившись прочесть заключение.

– И в стакане тоже, – укоризненно глянул Игнат и постучал кончиком авторучки по листу в руке Осипова. – Там все написано, капитан.

Осипов пробежался глазами по распечатанным строчкам, кисло улыбнулся.

– А своими словами, Игнаша? Ну, слишком тут все…

– А своими словами, Женечка, ядовитые листья одного тропического растения были аккуратно скручены и перемешаны с листьями чая в жестяной коробке жертвы. И что характерно: отравление этим растением обычно не происходит мгновенно. Можно долго чувствовать недомогание, насморк, першение в горле. Принять все это за простуду. А на самом деле – работали ядовитые вещества.

– То есть все это имело накопительный эффект, правильно?

– Так точно, капитан. Тот, кто принес, подарил, продал ей этот чай, был абсолютно уверен, что рано или поздно женщина умрет.

– И как долго мог создаваться такой накопительный эффект?

– Все зависело от того, как часто она пила этот чай, – отозвался Игнат, покачиваясь в рабочем кресле с высокой мягкой спинкой.

Кресло это он запросил себе на прошлый юбилей. Никого к нему не подпускал. И утром, приходя на работу из дома, где у него, кроме жены и троих детей, была еще пара кошек и собака, он с блаженным выражением на лице опускался в это кресло и замирал минут на десять.

– И как крепко заваривала, да?

– Судя по остаткам в ее стакане, обнаруженном на столе, заварка была не крепкой. Так что…

– Сколько? Сколько она могла протянуть, если пила этот чай дважды в день? – поторопил его Осипов. – Месяц, два, неделю?

– Судя по состоянию ее организма, после ежедневного употребления ядовитого вещества. – Игнат качнулся в кресле, надув щеки, попыхтел. – Она могла протянуть еще пару месяцев.

– А как долго она его принимала, установить невозможно?

– Ну почему же? – Игнат кивком указал на стационарный телефон. – Патологоанатом утверждает, что чайком покойница баловалась недели две, не больше.