– Что значит глухие? – понизив голос, спросил Петр, воровато озираясь.

– В самом прямом смысле, в интернате для глухонемых случился пожар. И вот все здесь… и я, хромоножка, слегка разбавляю их общество. Так что можешь чувствовать себя вполне раскованно и свободно. Они, кстати, тоже относятся ко мне как к дополнительной тумбочке.

Петр все равно не спешил заходить в женскую палату, чувствовалось, что он стесняется, и Настя смилостивилась, вышла к нему в коридор. Она хмуро осмотрела его, напуская на себя небрежность, чем всегда вуалировала то чувство, липким ядом заползавшим в ее душу при его появлении.

– Выглядим мы с тобой… – протянула Настя, тоже стоявшая в больничном халате, но который сидел на ней совсем по-другому, чем на Петре.

На его торсе этот халат выглядел очень сильно севшим после стирки – короткие рукава, короткий подол и фактически никакого запа́ха. А на ней халат сидел, как средневековое платье с волочащимся подолом сзади, с запа́хом в сто раз вокруг тончайшей талии и закатанными рукавами, чтобы хоть увидеть свои кисти.

– По-моему, нам подобрали одежду не по размеру, – отметил Петр.

– Давай махнемся? Никого нет! Скорее снимай! – подзадорила его Настя, и они быстро поменялись одеждой. Результата это не дало никакого, они снова оказались в своей же форме.

– Разные у нас с тобой, Настя, физические данные, – вздохнул Петр.

– Или у них все халаты одного размера, – согласилась Настя, – так сказать, стандартный вариант.

– Надо было ходить с пакетиком приготовленных вещей с собой в больницу, чтобы сейчас не выглядеть клоунами, – отметил Петр.

– Вот уж неправда! Я никогда не готовилась именно к этому событию в своей жизни! – возразила Настя. – Хотя после знакомства с тобой это предложение выглядит уже не так смешно и дико.

Петя взял ее под руку и потащил в сторону лифта.

– Ты куда?

– На обед принесли какой-то суп, не могу назвать его съестным, а кушать хочется…

– У нас в женском отделении такая же фиг… то есть то же самое…

– Вот я знаю, что здесь в подвале есть буфет, пойдем туда и нормально поедим.

– Согласна! – вздохнула Настя, которую склизкий суп тоже не впечатлил.

Они спустились в подвал больницы и пошли по направлению стрелок с надписью «Буфет». По всему пути их перемещения призывно пахло выпечкой и еще чем-то больничным и менее приятным.

Петр усадил свою даму на металлический стул и направился к буфетной стойке, за которой находилась женщина с тоскующим лицом.

Когда он вернулся, Настя игриво спросила:

– Что принес добытчик домой?

– Не ахти, конечно! – поставил перед ней поднос с едой Петр.

– Но лучше супчика, которым кормят пациентов, – осмотрела «добычу» Настя.

На подносе красовались тарелки с кусочками запеканки со сметаной, котлетками с картофельным пюре и подливкой и печеными яблоками. Из питья ребятам предложили графин с морсом.

– Прекрасно! – потерла руки Настя, посматривая на редких посетителей буфета.

– Время обеда, народ надеется наесться бесплатной едой, сейчас пойдут, – подплыла к ним полная буфетчица с пирожками в пластмассовом поддончике, – разогрела, но они свежие, с утра привезли!

– Спасибо, – взял у нее из рук пирожки Петр, но видная дама уходить не спешила.

Ее полные губы растянулись в улыбке, она засмущалась, стала совершать какие-то покачивающие движения туловищем из стороны в сторону.