Когда надежда на спасение уже угасла, мужчинам удалось с помощью раскаленных от огня шампуров открыть дверь черного хода. Из терема на куриных ногах Петр вынес Настю на руках, а затем помог выбраться женщине с кухни и двум молодым людям – посетителям кафе.

От деревянного домика-кафе осталось одно пепелище, но горел он долго и ярко, напоминая костер в каменных джунглях, вокруг которого и собрались погреться эти большие, монументальные дома. Дальше были и большие, красные машины, заряженные водой и пеногасителем, и белые машины с красным крестом. Все это Настя уже видела сквозь дымку догоревших останков кафе и спутанность собственного сознания. Их всех отвезли в больницу с ожогами разной степени, ушибами, ссадинами и отравлением продуктами горения. Туда же в больницу еще вчера приезжал следователь и разговаривал со всеми участниками инцидента. Дело было в том, что это кафе было подожжено снаружи, а дверь была подперта тоже снаружи. Отсюда следствие сделало правильный вывод, что кафе хотели поджечь вместе со всеми находящимися людьми внутри.

– Меня можете вычеркнуть из списка людей, на которых могло быть совершено преступление, – сразу же заявила Настя. – Кому нужна пенсионерка? Дорогу я уже никому перейти не могу.

– Однако по делу о нападении на клуб-ресторан вы проходили свидетельницей не так давно, – отметил следователь, сверяясь с оперативной информацией.

– Вы еще скажите, что я прихожу в определенные места с моральным отклонением и сама же там все уничтожаю, – надулась Настя.

– Я этого не говорил.

– Да и как бы я это сделала, находясь внутри? – согласилась она.

– Лазарева, а что вы имели в виду, говоря о местах с «моральным отклонением»? – оживился следователь, и Настя с неудовольствием отметила блеск в его глазах, как у зрителей, приходящих к ним в театр. Тогда она должна была захватывать их умы искусством балета, а сейчас поражать ораторскими баталиями.

– Чего тут непонятного? Ресторан, где я успела проработать всего один день, пользовался определенной репутацией у людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Да, по-моему, нападавшие сразу же указали свою точку зрения об артистах – обнаженных мужчинах. Они сразу же дали понять, что залезли сюда «переубивать… геев».

– Я понял, – кивнул следователь. – А чем это маленькое кафе могло показаться тебе аморальным? Тем, что там жарили мясо или обвешивали и обманывали клиентов?

– Да при чем здесь это? Вы бы видели это творение на курьих ножках среди мегаполиса, пока оно не сгорело! Вот уж действительно чудо в перьях! Это заведение из русской сказки могло резать глаз любому близлежащему жителю, и каждый, проходя мимо, только и мог желать ему такой участи.

– Ага! И не состоявшийся архитектор в душе решил покончить с этим злом, поджигая его вместе с людьми? – заинтересовался следователь.

– Слушайте, я этого не говорила и не знаю, сами разбирайтесь! – ответила Анастасия назойливому следователю.

– Да вы не волнуйтесь! Вы не столь уж и далеки от истины. По предварительному следствию, хозяину кафе угрожал один местный бизнесмен и именно из-за того, что кавказец издевается над русскими народными сказками. Что в исконно русском интерьере готовят совсем даже не русскую еду.

– Шутите? – удивилась Настя.

– Этот бизнесмен состоит на учете в психдиспансере, – пояснил следователь, расставляя все на свои места. – К сожалению, у нас многие психи могут спокойно жить среди обычных людей и даже открывать свое дело.

– И не удержите вы меня здесь! – заявила она.