Настя с неприязнью посмотрела на тарелку со склизким супом, в котором плавал один соленый огурец, две плохо почищенных картофелины и много перловой крупы, ее было явно не жалко. Две женщины, перебинтованные, словно египетские мумии, сидели напротив Насти и черпали этот супчик алюминиевыми ложками. Женщины были очень немногословны, они вообще все время молчали. Лечащий врач Насти, которого она видела один раз с утра, весело сообщил ей, что был пожар в доме инвалидов по слуху, а следовательно, и речи, и к ним в отделение были доставлены несколько глухонемых женщин.

– Так что вам повезло, у вас в палате пять человек, и разговаривающая вы, Лазарева, одна. Никто вам не будет мешать, никто не будет надоедать разговорами, полная благодать и расслабуха! А если я приду к вам, Лазарева, ночью, мы можем даже не уединяться в ординаторской, а заняться утехами прямо здесь, никто и не проснется. Шутка! – подмигнул Насте лечащий врач.

Она даже икнула от столь «лестного» и неуместного предложения. И вот теперь уже сутки она чувствовала себя «классно». Словно в потустороннем мире, среди мумий, зомби или черт еще знает кого. Причем эти глухонемые дамы умели производить жуткий шум, натыкаясь на стулья, металлические утки, громыхающие по кафелю, и так далее.

Настя же всю ночь просыпалась от этого жуткого грохота, а сестры по глухонемоте продолжали мирно храпеть, они же этого ничего не слышали. При этом днем они разговаривали между собой, отчаянно жестикулируя. Настя же чувствовала себя одиноким зрителем в пустыне некоего цирка абсурда и понимала, что если пробудет в этой больнице еще пару дней, вконец одичает.

Одна из женщин была абсолютно неподвижна, и другая пациентка кормила свою подругу с ложечки, громко стуча ложкой о миску. У Насти уж голова заболела от этого звука, но деться она никуда не могла. Вспоминать вчерашний день, весь тот кошмар совсем не хотелось. Ведь потасовка в теремке на курьих ножках была лишь началом. Хотя на тот момент Настя и представить себе не могла, что может быть и хуже? Как помнится, на какое-то время отважная бывшая балерина потеряла сознание, выброшенная на обочину от общей потасовки. Пришла она в себя от вполне реального ощущения, что ее душат, в медицине бы выразились, от острой кислородной недостаточности. И, надо отметить, было от чего. Вокруг Насти полыхало пламя, то есть весь теремок горел. Ей на секунду показалось, что она очутилась в аду. Тогда становилось непонятно, отчего они оказались в аду все вместе?

Причем мужчины уже не дрались, а действовали как добрые, старые товарищи. Ополоумевшие, они бегали из одного конца кафе в другой и колотились во все двери, ни одна из которых не открывалась, а все окна этого теремка были закрыты решетками.

Настя слезящимися глазами от едкого дыма наблюдала за этой вакханалией, все еще не понимая, в реальном она мире или потустороннем.

Девушка, которая пришла вместе с молодым и трусливым юношей, умудрялась истерически кричать:

– Помогите! Горим! Умираем!

И еще при этом надрывно кашлять от дыма, который она заглатывала при реве. Настя совершенно не понимала, что произошло, пока она была в отключке, но очень хорошо осознавала, что их сейчас поджарят, как те шашлыки, которые она так и не успела по-хорошему попробовать. Огонь полыхал повсюду, дерево весело потрескивало, и становилось очень жарко. К Насте подлетела высокая фигура и недолго думая вылила на ее лицо целый графин красного вина.

– Настя, очнись! Ой, ты уже очнулась? Тогда извини! Я вылил на тебя последнюю воду! – произнес Петр.

– Это вино! Ты испортил мне всю одежду!

– Сейчас здесь будет особо горячо! – скомандовал ей Петр, который больше напоминал черта из преисподней, много он уже приложил сил для тушения огня и спасения их жизней.

Когда надежда на спасение уже угасла, мужчинам удалось с помощью раскаленных от огня шампуров открыть дверь черного хода.