– Отчего же, красавица? – поднял кустистые брови бармен, он же официант.

– Действительно! – хмыкнул несносный Петр, находящийся в непосредственной близости от них и весело махая ногой, сидя на высоком табурете.

Настя постаралась не отреагировать на его реплику, коря себя одну за то, что привезла на свое свидание этого хлыща с идеальными чертами лица и такой сногсшибательной улыбкой.

«А я-то предстала в каком свете? – ужаснулась Настя, покраснев до корней слегка осветленных волос. – Типа такая гордая, отстань от меня, я – на свидание! И что?! В итоге я в каком-то тереме на курьих ножках с подозрительным запахом и обслуживанием! Словно Баба-яга в ступе, вот только женишка что-то нет. А если никто не придет? Вот позор будет! Великовозрастная невеста, задержавшаяся в женихах, то есть в девках… А знаешь что, Настя, лучше бы никто и не пришел, уж насмешку в этих красивых глазах я как-нибудь переживу. А вот если сейчас сюда заявится какое-то чудо в перьях и предложит мне эротическую еду пельмешки, я этого позора не переживу. Ведь этот тип у барной стойки упадет со смеху со стула», – размышляла Настя.

– У нас есть лаваш, шашлык и… – задумался официант.

– И машлык, – закончила за него мысль Настя. – Просто подходит по рифме, извините!

– Извиняю, и сациви, – блеснул золотыми зубами официант.

– А что-то из русской кухни? – осторожно поинтересовалась Настя.

– Не советую, – слегка наклонился к ее уху официант и уже более твердым голосом добавил: – Шашлык!

– Давайте, – кивнула Настя.

– И лаваш.

– И его давайте, – в голосе Насти появилась обреченность.

– А пить дама будет красное хорошее вино? – подмигнул он ей, что уж совсем было неуместно.

– Хорошее буду… – оглянулась по сторонам Настя, стараясь не замечать симпатичного парня за стойкой, прожигающего в ее лице дырку.

В этом теремке находились двое парнишек не русской внешности, увлеченно болтающих друг с другом на своем языке и парочка влюбленных, не замечающих никого вокруг, кроме друг друга, как и во многих кафе.

– Извините, любезный… – обратилась Настя к официанту, – мне здесь встречу назначили… Никто никого не спрашивал?

– Не волнуйтесь, красивая женщина, к такой красавице точно придут! Как только спросят, я сразу к вам… Да тут больше и обратиться-то не к кому… – развел он руками.

Настя погрузилась в томительное ожидание неизвестно чего, глядя в грязное окно и прекрасно понимая, что кто бы сейчас сюда бы ни пришел, он заранее проиграет на фоне Петра.

«Нашла с кем приходить на свидание. С самым красивым мужчиной в мире. Это как в Тулу со своим самоваром», – почему-то подумала она, даже затылком чувствуя его взгляд.

На улице под куском фанеры и остатками картонной коробки из-под телевизора лежал одутловатый бомж. Жизнь и время для него остановились давно.

«Все говорят, что счастливые часов не наблюдают…» – снова подумала Настя, уже серьезно боясь заболеть кривошеей.

– Шашлык-машлык! – вывел ее из задумчивости голос официанта, к тому же решившего пошутить.

Настя повернула голову и увидела, даже и услышала дымящийся и шкворчащий шашлык, нанизанный на шампуры и выложенный на большом белом блюде в форме шалаша. Именно в таком скрывался когда-то Владимир Ильич Ленин в Разливе, это она помнила из зарисовок в детской книжке. Мясной шашлык так шипел и издавал такой аромат, что, казалось, жил на шампуре своей жизнью.