– Хорошо, постараюсь… – почесал затылок Дмитрий Игоревич и взял Настю за прохладную руку.

– Идем со мной, красавица.

– А ничего, что я после коньяка? – с круглыми глазами заговорщицы обратилась Настя к Петру.

– Это даже плюс, – успокоил он ее.

– Да?

– Ты от коньяка становишся лучше, – заверил он Настю, от чего и заслужил легкий подзатыльник.

– Какая вы счастливая! Обследуетесь по настоянию самого Петра Соколова! Боже мой, я бы доверилась ему полностью! Такой хирург был! Его до сих пор у нас в больнице вспоминают.

Настя, в отличие от нее, совершенно не разделяла ее «щенячьей радости».

– Он вроде как головы оперировал, а тут нога…

– Вот именно! Что ему твоя коленка! – по своему перевернула эту информацию медсестра. – Словно аппендицит удалить тому, кто сердце умеет пересаживать. Петр не только головы оперировал, но и суставы и позвоночник, так что не волнуйся. К нему такие очереди из пациентов выстраивались. Каждый день был операционным. Вот и загнали врача. Он же тоже человек! Не выдержал такой нервной и физической трепки для своего организма. Вот и ошибся… Если бы просто ошибся на обычном человеке, уверена, что дело бы замяли. Хоть и не хорошо так говорить, у нас, как известно, все люди равны, но не всегда это так, и это тоже все понимают. Умер человек известный – его учитель, и виновного не найти нельзя было. А я хочу вот что сказать, – наклонилась к ее уху медсестра, – больший вред они причинили, отстранив такого хирурга от операций. Даже если он и загубил одну жизнь – тысячи жизней он бы спас, и поэтому Петр должен был бы работать.

Настя молча переваривала полученную информацию. Больше всего она не понимала, какого черта она с такой резвостью опять влезла в какую-то авантюру под действием этих темных чар, то есть глаз.

– Скажите, а вы его девушка? – поинтересовалась медсестра.

– Я?! – даже испугалась Настя. – Конечно нет! Как только такое в голову могло прийти! Его девушка сейчас в тюрьме будет сидеть, а впрочем, туда ей и дорога!

– Да ладно скрывать-то! Мы Петру все счастья хотим. У нас все девчонки в него влюблены были, а он был влюблен в свою работу. Некогда ему было по серьезному устраивать свою личную жизнь. Я всегда знала, что девушка, которую он полюбит, будет особенная.

– Что же во мне особенного? – удивилась Настя.

– Ну, как же… не скромничайте. Такая милая, такая изящная, балерина…

– В прошлом…

– Это не важно! Вон у вас как носочки-то на ногах вывернуты, это с вами на всю жизнь останется. В общем, личность весьма творческая, не тушуйтесь. Вон как покраснели-то, а говорите, что не любовь. А что тогда любовь в наше раскрепощенное время? Вот ко мне все время пристают какие-то типы и, узнав, что я медсестра, очень радуются. Мол, я чистенькая от половых инфекций, или даже если что и подхватим, то сама и вылечу потом. Что это? Любовь? Пошлость и гадость! А вот Петр себя бы так никогда не повел, он – романтический герой! Эх, везет тебе, Настя! Не пропадешь ты с ним! – гнула свою линию медсестра.

«Ой, подведет меня под монастырь ваш романтический герой», – про себя подумала Настя, но озвучивать не стала.

– Спящая красавица, подъем!

– А? Что? Где? – проморгалась Настя, с трудом узнав в мужчине в темно-зеленом хирургическом костюме своего лечащего врача Дмитрия Игоревича.

– Что случилось? Сколько времени? – пыталась она попасть в реальность происходящего.