– Завтра я улетаю…

– Как улетаешь? Куда?

– Прости, я не хотел расстраивать тебя заранее, да и узнал я о своем путешествии совсем недавно. Я лечу в Испанию, Новый год и Рождество я встречу там… С любимым человеком, – голос Мити фактически сошел на нет.

Становилось понятно, что он еле сдерживается, чтобы не залиться слезами, это было очень важно для него.

– Митя? – ахнула Настя, предполагая. – Он?

– Он нашел меня сам… Он предложил встретиться на нейтральной территории, на курорте и сказал… – сорвался голос Мити.

– Что?

– Что не было и дня, чтобы он не вспоминал обо мне. Что он простит мне все, что я делал в разлуке, если я захочу вернуться к нему… – ответил Митя. – И знаешь, Настя, что я тебе скажу? Я лечу туда только с одной целью, чтобы больше никогда не расставаться с ним. Я вымолю для себя прощение за все мои выходки, и с этого года все мои праздники будут счастливыми. Если будет надо, я весь праздник простою перед ним на коленях. Это был мой человек, и он мне дает второй шанс, и надо быть совсем идиотом, чтобы упустить его.

Настя кинулась к нему на шею и расцеловала в обе щеки.

– Я так рада за тебя! Меня всегда волновал твой образ жизни и твое одиночество. Ты заслуживаешь счастья! Но я буду по тебе скучать.

– Я тоже, моя партнерша, – поцеловал Настю в лоб Митя и продолжил одеваться. – Мы никогда не расстанемся! Мы будем писать друг другу по электронной почте и приезжать в гости. Я никогда не забуду тебя. – Они обнялись и стояли так несколько минут, вспоминая все годы, что провели рядом друг с другом.

«Да… такое не забудется никогда… – мысленно согласилась Настя. – Это как целая жизнь. А сейчас и у меня, и у Мити будет другая жизнь».

– Сегодня чудесный день! – пропела Настя, отстраняясь от него, и пошла на выход.

– Еще и целоваться придется… – сказал он и сам испугался.

– Ради нашей дружбы, – подбодрила его Настя, смеясь.

«Не очень хорошо мы, конечно, поступаем с девушкой, но хоть сходит в театр и ресторан. А Митя умный, придумает, как сделать так, чтобы она сама его бросила, – подумала Настя, глядя вслед уезжающей машине. – Боже мой, что же я буду делать, когда мои друзья разъедутся, оставят меня? Митя прав, главное для человека – крепкая семья, и я жутко захотела ее создать… и буду за нее бороться, чего бы мне это ни стоило».

Одета она была в длинную, укрывающую наверняка кривые и изуродованные болезнью и старостью ноги юбку, всю расшитую какими-то восточными мотивами. Причем во многих местах этот узор с аппликациями изрядно поистрепался и висел мочалками по подолу, как будто юбку драла стая собак. А вот кофточка сверху была очень даже ничего. Приятного кофейного цвета с медными, большими пуговицами под античность. Тонкая, морщинистая шея была полностью закрыта десятью рядами декоративных бус, а на руке, сжимающей набалдашник трости, сиял большой красный рубин. А вот взгляд у нее был настороженный и очень пытливый, какой часто бывает у пожилых, недоверчивых людей. Ни дать ни взять такая облагороженная одомашненная баба-яга.

– Здравствуйте, – сглотнула Настя, расплываясь в улыбке. – Я заместо… Вам звонили, – мгновенно вспотела спина Насти, так как она забыла имя девушки, на место которой она пришла в этот дом. А ведь, по легенде, она была ее сестрой.

– Так вот ты какая… – протянула старушка и вытащила из-за спины огромный черный пистолет, направляя его прямо в грудь Насти.