– Так вот ты какая… – протянула старушка и вытащила из-за спины огромный черный пистолет, направляя его прямо в грудь Насти. – Ну, что ж… заходи, и дверь за собой плотнее закрывай. Шуметь будешь, тебе же хуже, поняла?

Настя кивнула, так как что-либо сказать она была не в состоянии. Такого огромного черного монстра она видела только в черно-белом кино. Именно к нему, наверное, и обращался поэт со словами: «Ваше слово, товарищ Маузер!»

Потому что такая конструкция вызывала ужас и почтение. Откуда такой музейный экспонат мог взяться у вдовы профессора, Настя и предположить не могла, но впечатление он производил ужасающее. Таким можно было танк подбить, медведя завалить, да и просто довести человека до инфаркта одним только его видом.

– Прямо по коридору в кабинет и в кресло! – скомандовала бабка, и Настя подчинилась, мысленно благодаря Петра за починенную ногу, иначе бы ее разбил паралич на нервной почве еще в дверях, и она точно бы не смогла сделать ни шагу. А уж отвечать за неадекватную реакцию этой бабки никто бы не взялся.

– Вы меня не так поняли… Успокойтесь, я из социальной службы, я заменяю Марину, – бормотала Настя себе под нос, со страха все-таки вспомнив имя «сестры», проходя по широкому коридору, по обе стороны от которого располагались комнаты.

Коридор был большой, представительный, а вот двери, ведущие в комнаты, были обшарпанные и старые. Похоже, что квартира-то была коммунальная, а спина Насти от смотрящего на нее маленького отверстия уже вспотела. Настя, сильно рискнув, кинулась к одной из дверей и, истошно закричав, забарабанила туда руками.

– Помогите! Откройте! Мне угрожают оружием! Спасите!

– Молчать!! – перекрыл ее крик вдовы. – Иди прямо в торцевую комнату! Глупая, что ли? Здесь кроме нас никого нет! Никто кроме меня здесь больше не живет! Вся квартира принадлежит мне!

Настя замолчала и пошла дальше, понуро опустив плечи, радуясь уже тому, что ее просто не расстреляли без суда и следствия.

«Вот ведь нелепость какая, – думала она, – по моим наблюдениям и тому, что разузнал Митя, так это я должна была с трудом попасть в эту квартиру, а получается совсем наоборот… Меня тут просто ждали, бабка решила порезвиться на старости лет».

Комната с единственно открытой дверью и светом, распространяющимся оттуда, куда гнала Настю Зоя Федоровна, по виду являлась рабочим кабинетом с массивным антикварным столом с зеленым сукном на поверхности, над которым свешивалась большая желтая лампа с абажуром с кисточками. Толстые, запыленные, все, как на подбор, корешки книг с золотыми буквами, своеобразный запах библиотеки и старой кожи, большое черное кожаное кресло с потертыми подлокотниками, маленький топчанчик, укрытый пледом, и… Настя закричала нечеловеческим голосом. В углу этого милого рабочего кабинета стоял расчлененный труп человека. Несколько секунд ей понадобилось для того, чтобы понять, что это очень хороший муляж. Такой добротный, старый анотомический муляж.

– Да что же ты кричишь, как резаная? – поморщилась Зоя Федоровна. – Стены хорошие, звукоизолированные, так как моему мужу за работой мешал каждый шорох, так что ори не ори, никто не придет к тебе на помощь. А потом, кто из нас еще и жертва? Ты ворвалась в мой дом явно не с мирной целью, – прищурилась бабка и скомандовала: – Садись в кресло и руки на стол, чтобы я видела. Вот так вот!

– Ничего я к вам и не врывалась, вы сами затащили меня в свою квартиру под дулом пистолета!

– Эти сказки ты будешь рассказывать кому угодно, только не мне, старому работнику уголовного розыска! – с пафосом выкрикнула Зоя Федоровна, вытягивая ноги и поигрывая своей «игрушкой».