– Появились соображения, кто мог ее похитить? – спрашивает Рут, пропустив наставления мимо ушей. – Потому что есть целый список мужчин, которые…

– Ты прекрасно знаешь, Рути, я не имею права обсуждать с тобой детали, – обрывает ее Кэнтон. – Замечу лишь, что дело отличается от твоего. Сильно отличается. – Он смотрит на часы. – Мне пора. Но после смены я свободен. Ты останешься в городе?

– У меня встреча в Нью-Йорке, – лжет Рут и никак не может понять, разочаровала Кэнтона краткость ее визита или, наоборот, обрадовала.

Они вместе выходят на улицу и, щурясь от яркого летнего солнца, прощаются. Объятие на этот раз крепче обычного, и Рут позволяет себе на миг расслабиться в надежных руках инспектора Кэнтона. Когда-то эти руки были для нее самым безопасным местом в мире.

– Мы ведь друзья, да? – говорит он, отстранившись.

Рут не нужно гадать, что отражается сейчас на его лице. Она отчетливо видит это в его глазах: глубокие, спокойные воды их связи под толщей разногласий и разочарований. После всего, через что им довелось пройти, они никогда не будут друг другу чужими.

Кэнтон переключает внимание на Ресслера. На этот раз в его глазах слезы.

– Удачи, дружище! Надеюсь, еще увидимся.

Ему лучше, чем Рут, известно, что отпущенное этому псу время неумолимо иссякает.

Она шагает через парковку к машине, когда Кэнтон окликает ее по имени.

– Ты ее видела? – спрашивает он. – Есть Коко среди твоих мертвых девочек?

Рут мотает головой:

– Она не умерла.

Даже на расстоянии она видит выражение лица Кэнтона при этих словах.

Коко Уилсон, похоже, сегодня единственная, о ком их мнения не расходятся.

В Хобене у Рут запланирована еще одна остановка.

Билл и Пэтти Лавли живут в хорошо сохранившемся доме с живописным палисадником. Найти этот дом достаточно просто: Хобен еще меньше, чем Рут себе его представляла. «Представляла», потому что у нее почти не осталось отчетливых воспоминаний об этом месте. Ранее, когда она ехала по центральной улице городка, здания из красного кирпича, парусиновые навесы и американские флаги на мгновение ей показались знакомыми. С другой стороны, похожую центральную улицу она могла увидеть и по телевизору.

Если, въезжая на парковку хобенского полицейского участка, Рут нервничала, то, сворачивая на подъездную дорожку к дому семьи Лавли, она испытывает приступ тошноты. Внезапно вспыхивает надежда, что родителей Бет не окажется дома, однако затем она видит, как на крыльце возникает чья-то фигура. Невысокая полная женщина в ярком восточном кафтане. Это на звук приближающегося автомобиля вышла Пэтти Лавли.

– Посиди здесь, – обращается Рут к Ресслеру, оставляет приоткрытыми окна в машине и блокирует двери.

Очутившись на подъездной дорожке, в поле зрения Пэтти Лавли, Рут надеется, что ноги ее не подведут. Сейчас они отказываются сделать хоть шаг в сторону матери Бет.

Рут впервые встречается с этой женщиной лицом к лицу.

Глава 33

Рут рано начала делать вид, что всегда знала Бет Лавли. И что родители Бет – Билл и Пэтти – всегда были ее друзьями. Повзрослев, она пересмотрела массу телеинтервью с ними, прочитала их многочисленные эссе с неустанными призывами совершенствовать помощь жертвам преступлений.