А теперь ей предстоит узнать, совпадают ли ее фантазии с реальностью. Усилием воли Рут заставляет себя пройти по дорожке, вытягивает вперед руку и чувствует, как подушечки пальцев Бет слегка касаются ее ладони. Почти как молитва.

– Здравствуйте, – говорит она, приближаясь к крыльцу. – Я Рут Бейк… Рути Нельсон. Я так давно хотела с вами познакомиться.

Перед ней гора сэндвичей и сластей, в бокал то и дело подливают домашний лимонад. У ног сидит Ресслер, ожидая, когда и ему перепадет кусочек.

– Не вздумай оставить этого красавца в машине! – воскликнула Пэтти и настояла, чтобы Рут взяла его с собой в дом.

О таком гостеприимстве Рут мечтала всю жизнь.

Поняв, кто идет к ее дому, Пэтти Лавли заплакала. Она взмахнула широкими рукавами кафтана, птицей слетела с крыльца и заключила Рут в жаркие объятия. Такие крепкие, будто силы в ней в два раза больше, чем в человеке ее роста.

– Дорогая моя, – все приговаривала она, – дорогая моя девочка. Мы думали о тебе каждый день.

Чуть больше часа спустя Билл едет домой из гольф-клуба. Во время игры он пропустил поток сообщений от жены, умолявшей немедленно вернуться домой.

– Он точно не будет возражать, что я здесь? – спрашивает Рут, сидя на удобнейшем диване с обивкой из вощеного ситца.

На протяжении всей ее жизни в Нью-Йорке мебель в квартире казалась явлением преходящим – ее то и дело двигали с места на место или меняли. Даже в фермерском доме Джо и Гидеона есть ощущение презентабельности. Фотографии его интерьера можно публиковать в журналах по дизайну. Их и публиковали.

Но эта уютная комната действительно заслуживает звание гостиной. Рут одолевает грусть за все упущенные годы – она могла бы приходить сюда, опускаться на этот диван и вверять себя попечению Пэтти Лавли.

– Твои родители хотели, чтобы тебя оставили в покое, и мы отнеслись с пониманием, – сказала Пэтти, как только они сели. – Мы бы с радостью общались с тобой, Рути, но были обязаны уважать желание твоих родителей. Далеко не все люди так поступают – это мы с Биллом испытали на собственной шкуре. Дорогая, он будет невероятно рад знакомству, – уверяет Пэтти. – Не было дня, чтобы мы не думали о тебе.

В комнате множество фотографий Бет. Для Рут, которая видела всего четыре-пять снимков – те, что предоставили журналистам, – и несколько кадров любительской видеосъемки, это чудо. Вот Бет на велосипеде с лентами на руле. Вот она в ночной рубашке кормит оленя на заднем дворе. Портрет семейства Лавли в рождественских свитерах. Фотографии Бет, увлеченно работающей в саду в начальной школе. Бет ходила в школу Монтессори в трех кварталах от начальной школы Хобена. Учись она в той же школе, что и Рут, скорее всего, они были бы одноклассницами.

И на каждой фотографии Рут видит, какую радость излучала малышка Бет. Весь этот магический потенциал: ребенок, воспитанный любящими родителями, и среда, в которой он развивался. Для Рут очевидно, что Бет сделала бы этот мир лучше. Впрочем, ей это и так удалось – посредством своих родителей. Пэтти рассказывает о работе, которую они с Биллом до сих пор ведут с семьями, потерявшими детей. О том, как они выбирались из дикого потрясения, меняя свой жизненный путь.

– Мы все еще идем, Рути, маленькими шажками, каждый день.