– Слава богу, в то время еще не было социальных сетей, – добавляет Билл. – Родителей Коко Уилсон просто рвут на части.

– Бедняжки. – Пэтти вздыхает. – Мы помогаем чем только можно, но они абсолютно раздавлены происходящим.

– Вы их знаете?

Рут удивлена, хотя это можно было предположить, Хобен – очень маленький город.

– Раньше не знали, – объясняет Пэтти. – Но когда пропала малышка Коко, мы очень близко познакомились с Айви и Лео и с их старшей дочерью Майей. У них замечательная семья, а вся эта ненависть, которую на них обрушили, просто отвратительна. Сейчас люди так бессердечны и ни капли этого не стыдятся. Я переживаю, что дальше будет только хуже.

– Пэтти переживает по любому поводу, – говорит Билл, тоже с грустной улыбкой. – Но отношение некоторых людей к Лео Уилсону меня тоже шокировало.

Рут нет нужды задавать вопрос: и Пэтти, и Билл явно уверены, что Лео Уилсон не имеет отношения к исчезновению Коко.

– А вы никогда не думали, – осторожно начинает Рут, – что исчезновение Коко может быть каким-то образом связано с нашим делом? Она пропала в тот же день, что и я.

Пэтти, сидящая в плюшевом кресле напротив Рут, растерянно моргает. У Билла, расположившегося точно в таком же кресле, на лице скорее изумление.

– Черт побери, как тебе пришло такое в голову? – спрашивает он.

Пэтти тянется к его руке и сжимает ее.

– Прости, Рути, не хотел показаться грубым, – поспешно извиняется он. – Спрошу иначе. Почему ты решила, что это возможно? Что-то случилось?

– Нет.

Солгав, Рут ощущает себя полным ничтожеством. Такое чувство, что она только и делает, что лжет. Причем людям, которые ей далеко не безразличны.

– Возможно, ему кто-то помогал, – немедленно поправляется она.

Два синхронных вздоха. Билл и Пэтти переглядываются – на таком бессловесном языке Рут никогда ни с кем не общалась. Пэтти едва заметно кивает, Билл откашливается.

– Я встретился с Итаном, – говорит он. – Незадолго до его смерти.

– Что?!

Рут кажется, что ее пригвоздили к спинке дивана. Она цепенеет, и только челюсть отвисает сама собой.

– В суде штата проходил процесс судебного примирения, – объясняет Билл. – Довольно сомнительная процедура, однако я… мы хотели посмотреть, насколько искренне раскаялся Итан. Мы обменялись несколькими письмами, на основании которых можно было предположить, что он, так сказать, начал жизнь с чистого листа. И я пошел туда, чтобы лично в этом убедиться.

Мятная жвачка. Шлепок по руке. Ее ведут в ту комнату. Полное непонимание происходящего, когда Освальд приказал ей сесть. Отвратительный металлический запах от цепи, пристегнутой наручником к ее тоненькому запястью. Внезапно у Рут перехватывает дыхание.

Миг – и Пэтти рядом с ней на диване. Инстинктивно Рут пытается отстраниться, но Пэтти сжимает ее ладонь, не отпускает.

– Рути, мы всей душой ненавидели этого человека, – говорит она. – И это продолжалось так долго. Но эта ярость, это желание отомстить съедало нас обоих изнутри. Мы оказались в опасной близости от понимания, как запросто можно навредить другому человеку. И решили сохранить свою веру в гуманизм и участвовать в программе. Пока Билл не вошел в зал суда, он не был уверен, что сможет так поступить.