Настало время сломать этот трискелион и посмотреть, какая из частей останется в ладони.

– Нашли тело.

В четверг утром Рут и Юнона сидят в ресторанчике на Бродвее, последняя допивает третью чашку кофе, а Роза все еще отсыпается в квартире после перелета. Войдя в ресторан, Юнона пришла в восторг от линолеума в черно-белую клетку, обитых красным винилом стульев у стойки… и бездонных чашек кофе.

Теперь она протягивает свой телефон Рут.

– Нашли тело, – повторяет она, сощурив глаза в ожидании реакции. – И думают, что это может быть Коко Уилсон.

Орнитолог, бродивший по солончакам в окрестностях Хобена в поисках редкой птицы – пастушка-трескуна, – наткнулся на костные останки. Фрагменты скелета однозначно принадлежали человеку. Маленькому человеку. Чтобы достичь последней стадии разложения, телу в условиях умеренного климата требуется всего три недели. Мягкие ткани исчезли. Остались одни кости.

Коко Уилсон пропала больше месяца назад.

– Пока нет тела – нет дела, как я где-то читала.

Возможно, Юнона и старается изобразить невозмутимость, однако Рут отчетливо слышит дрожь в ее голосе. Накануне вечером во время прогулки с Ресслером они обсуждали это дело, и было совершенно очевидно, что Юнона страстно увлечена расследованием. Тем не менее относительно того, кто, по ее мнению, является похитителем, она высказалась довольно невнятно. Учитывая количество предположений (и подозреваемых), Рут не придала большого значения ее рассуждениям. И все-таки было любопытно, что же ей удалось выяснить. Одновременно она ощущала некоторую тревогу. Ведь Юнона вполне могла знать преступника – благодаря своей матери. Что произойдет, если она выяснит это раньше, чем Рут?

«Я почти у цели», – заявила она, когда они вернулись в квартиру. Рут могла бы сказать ей то же самое.

Сейчас она сжимает руку Юноны.

– Это тело необязательно принадлежит Коко.

– Да. Но кому-то оно принадлежит. Кому-то, кто не должен там быть. – Юнона кладет телефон и принимает важный вид. – У меня тоже есть находка. Я нашла супружескую пару – мамину принимающую семью из Хобена.

– Что?! – хлопает глазами Рут.

– Ага. Старики же никогда не закрывают свои профили в социальных сетях. Сперва они удивились, что я им написала, но оказались довольно милыми людьми. Слегка грустят, что сын от них отдалился. В детстве его называли Чипом, как ту чашку из мультика «Красавица и чудовище», потому что он был очень милым ребенком. Наверное, однажды он перестал быть милым, и его снова стали звать настоящим именем.

Юнона так горда собой.

– Вот над чем я работала, Рути. Отслеживала его. И как оказалось, не зря. Потому что его настоящее имя – Бобби. Бобби Джонсон. Тот самый, с кем встречалась Айви Уилсон.

У Рут отвисает челюсть, а Юнона усмехается.

– Так что вы тут не единственная Нэнси Дрю, – говорит она и вновь серьезнеет. – Только маме не говорите, хорошо? Она очень рассердится, если узнает, что я копаюсь в ее прошлом. Она и без того на меня злится.

– За что? – только и может выговорить Рут. Она до сих пор пытается переварить ошеломительную новость.

– За то, как я добилась этой нашей поездки. – Юнона пожимает плечами. – Но сейчас не это важно, Рути. У меня есть идея, и я думаю, она вам понравится.

Юнона знает, где живет Бобби Джонсон.

– Сансет-парк – это же недалеко? – спрашивает она с очевидным энтузиазмом. – Можем съездить туда сегодня. А мама пусть хорошенько выспится. Она уже была в Нью-Йорке и не будет возражать, если мы отправимся без нее.