Юнона багровеет от возмущения.

– Это была моя идея. Вы не можете так поступить!

Из метро они вышли на угол улицы напротив дома, где живет Бобби. Его квартира прямо над прачечной самообслуживания. Рядом с домом расположилась массивная церковь. Повертев головой, Рут насчитала в округе как минимум четыре церковных шпиля. Сейчас это скопление божьих домов отнюдь не приносит ей покоя.

– Прости, – говорит она и останавливает Юнону, вознамерившуюся перейти дорогу вместе с ней. И произносит слова, которыми точно можно достучаться до девицы: – Если ты меня не послушаешь, я поменяю обратные билеты. Вы с матерью отправитесь домой завтра же.

На лице Юноны отражается целая гамма эмоций: злость, недоверие, разочарование. На миг мелькает досада, а следом самое неприятное – понимание, что тебя предали.

Юнона обводит рукой пустеющую улицу с рядами ларьков, дешевыми магазинами и всеми этими церквями.

– И что мне тут делать? – спрашивает она с мрачным как туча лицом. – Стоять и дожидаться, пока кто-нибудь не уволочет меня в свой фургон?

Разумеется, она слишком сердита, чтобы осознать, насколько жестоко звучат эти слова. Рут пропускает их мимо ушей.

– Жди меня вот здесь. – Она указывает на металлическую скамью у входа в метро, прямо напротив залитых ярким светом окон мексиканского ресторана – судя по всему, единственного оживленного места во всем квартале. – Максимум через десять минут я вернусь. А если нет… надеюсь, ты все-таки достаточно хорошо ко мне относишься, чтобы позвать на помощь.

– Ненавижу! – кричит Юнона в спину Рут, пока та пересекает дорогу.

И в это мгновение Рут ничуть не сомневается в искренности ее слов.

Рут толкает незапертую дверь парадного входа в здание, где живет Бобби Джонсон, мимолетно задается вопросом, интересует ли еще кого-то безопасность, преодолевает два лестничных пролета до квартиры и стучит ровно с той же напускной уверенностью, что и в Осло.

Бобби Джонсон смотрит не подозрительно, а скорее раздраженно: кто посмел нарушить приятный вечер? У него за спиной громко работает телевизор – идет бейсбольный матч.

– Вы кто? – спрашивает он, оглядывая ее с головы до ног.

Он высокий, широкоплечий. В серых спортивных штанах и майке с логотипом «Бруклин сайклоунз». У него загорелые мускулистые руки – такими он запросто прижмет тебя к земле, думает Рут, пытаясь сосредоточиться на его лице. Оно может принадлежать кому угодно. Бровей почти нет. Красивой формы нижняя губа над густой, но аккуратно подстриженной козлиной бородкой. Несколько следов от угрей – совсем немного. У Рут нет сомнений, что и Бобби ее оценивает.

Однако они не узнают друг друга; Рут точно не видит в нем жившего по соседству мальчишку.

– Я Нэнси, – лжет она. – Работаю над подкастом о серии убийств и похищений в Коннектикуте. Хочу задать вам несколько вопросов.

Теперь по глазам Бобби заметно: он понял, о чем речь, но выражение лица остается безучастным.

– Не знаю, чего вы от меня хотите.

Не захлопнул дверь перед носом – уже хорошо. Однако Рут боится спровоцировать его упоминанием Айви и ее похищенной дочери.

– Мне кажется, вы были знакомы с Энни Уитакер, – говорит она, глядя ему прямо в глаза. – Я не собираюсь ничего записывать. Просто подумала, а вдруг вы сможете рассказать о своих отношениях с ней?

Бобби выглядит озадаченным.