– Послушайте, я понимаю, это кажется странным, – нажимает Рут, – но ведь вы же были «братом» Энни в принимающей семье, я права? Значит, знали ее аж в девяносто шестом году.

– Да, я ее знал, – отвечает Бобби, быстро оглянувшись на неистово орущий телевизор. – Она была шизанутая. Не знаю, о чем думали мои родители, когда брали ее к нам. Наверное, решили, что Господь призывает ее спасти.

– Спасти?

Лицо Бобби мрачнеет.

– Ну да, типа того. Мои родители любили помогать людям. «Хочешь быть благодетелем – начинай с собственного дома» и все такое прочее. Только когда она уехала, они вздохнули с облегчением.

Рут пора назад к Юноне, ведь она сказала, что ее не будет всего десять минут. Однако она до сих пор не заставила себя упомянуть о Коко.

– Значит, вы тоже не жалели, когда она уехала обратно в Новую Зеландию?

– А я что, помню? – Бобби чешет свою козлиную бородку. – Столько лет прошло. Я тогда был вредным подростком, а она – вечно грустная и хмурая. Кого еще подначивать, как не ее?

Затем, будто впервые увидев Рут, он предлагает ей войти.

А когда она отвечает, что не может задерживаться, он протягивает руку, будто хочет затащить ее в квартиру. Рут инстинктивно отскакивает назад.

– У вас на блузке сидел жук, – говорит Бобби и опускает руку.

В темнеющем коридоре он внезапно будто превращается в тень.

– Как вы думаете, Энни имеет отношение к убийству Бет Лавли в девяносто шестом году? – выпаливает она.

Сердце гулко стучит.

– Откуда ж я знаю? Я был ребенком. А она не от мира сего. Да, она дружила с той маленькой девочкой, это точно. Она со многими детьми тусовалась в парке, и меня это всегда смущало. Ну заведи ты себе друзей своего возраста! Только была ли она убийцей, я сказать не могу. Возможно. А разве не во всех нас это заложено?

«Та маленькая девочка».

– Тогда что вы знаете о Коко Уилсон? – шепотом произносит Рут.

И Бобби Джонсон действительно захлопывает дверь у нее перед носом.

На обратном пути Юнона не проронила ни слова.

Рут облегченно вздохнула, когда увидела, что та сидит на той же скамейке у входа в метро и с бешеной скоростью что-то печатает в телефоне.

– Он ни при чем, – преувеличенно недовольным тоном сообщила Рут. – Так что ты ничего не пропустила.

К черту Пибоди. Рут решила, что сегодня за свое выступление вполне заслуживает премию «Тони». Делать вид, что ничего особенного не случилось, хотя ее все еще трясло после встречи с Бобби. Впрочем, можно было и не стараться, потому что Юнона даже не оторвала взгляд от телефона. И ни разу на нее не посмотрела. Лишь на обратном пути Юнона соизволяет проронить словечко – когда Рут в сотый раз пытается втолковать, что всего лишь хотела ее защитить.

– Пофиг.

Вот и все, что Рут удалось от нее добиться.

Роза сидит на диване и увлеченно смотрит старый комедийный сериал. Перед ней на журнальном столике наполовину пустая бутылка красного вина.

– Ну как? Понравилось? – спрашивает она, глядя, как Юнона молча направляется в гостевую комнату. Роза поворачивается к Рут. – Что-то случилось?

Пока Рут обдумывает ответ, Юнона вновь появляется в гостиной.

– Пойду погуляю с Ресслером, – объявляет она.

Рут открывает рот, чтобы возразить, но наталкивается на ледяной взгляд.

– Я выросла на ферме. Медведи у нас, может, и не водятся, но уж с собакой-то обращаться я умею.

Юноны с Ресслером нет почти полчаса, и тревога Рут растет с каждой минутой.