Все это она тараторит в спешке, почти как в прошлый раз в Осло, когда впервые появилась у дверей Хелен.

Разумеется, Хелен в курсе, что как минимум частично Рут ей тогда соврала: никакое лето она в Осло не проводила. Неизвестно, верит ли она сейчас. Судя по выражению лица старшей из женщин, правды от Рут она в любом случае не ждет. Уж точно не после того, как ее заманили сюда при помощи шантажа. А вообще, похоже, происходящее забавляет Хелен, хоть она в большей мере, нежели остальные, должна понимать, что все это фарс.

Эмити растерянно смотрит то на Хелен, то на Розу. У Розы лицо непроницаемое, будто она только что начисто стерла с него все эмоции.

Юнона отошла вглубь помещения, уселась на барный стул и наблюдает за ними ровно с таким же непроницаемым лицом, как у матери. Только встретившись взглядом с Рут, она чуть заметно приподнимает брови, словно спрашивает: «Что это еще за новости?»

Рут вновь переключает внимание на женщин вокруг стола. Радуется про себя, что никто не ушел. Стискивает зубы. Надеется, что натянутая улыбка на самом деле не выглядит такой абсурдной, как ей кажется.

– Начнем? – спрашивает она и, получив в ответ три кивка, включает диктофон.

Сначала она заводит разговор о любви.

Ведь от любви обычно недалеко и до контроля.

– Я хотела быть девушкой, которая говорит «да», – рассказывает Эмити о своих физических отношениях с Эриком Коултером. – Хотела быть девушкой, у которой есть выбор. Ему нравилось душить меня, когда мы занимались сексом. Иногда от его пальцев оставалось столько следов, что можно было играть в «соедини точки». У меня была целая коллекция консилеров. И шарфов. И каждый раз я говорила «да», ведь это всего лишь игра, верно? Ты не можешь по-настоящему причинить боль, если вы просто играете.

– Мне понятна мысль – превратить это в игру, Эмити, – подключается Хелен. – Возможно, Мартин и не прибегал к насилию, но ему нравилось быть хозяином в доме. Я не садилась есть без его разрешения. Смеялась, только если он рассказывал анекдот, и тратила деньги исключительно с его позволения. Мне всегда приходилось быть на шаг впереди его потребностей, если я хотела, чтобы в доме царил мир.

– Чтобы сделать человеку больно, необязательно его бить, – говорит Роза, опустив взгляд. – Даже когда мы были помолвлены, я знала, что у Питера есть другая. Та, к которой он действительно любил прикасаться. После рождения детей он даже ни разу меня не поцеловал. Это все равно что морить человека голодом.

Если бы Рут не ждала с таким нетерпением, когда речь зайдет об Итане, этот разговор показался бы ей потрясающим, как и то, что женщины, ведущие его, так сочувствуют друг другу. Надо признать, это тронуло бы ее душу. Какие бы поступки ни совершали они до или после отношений с теми мужчинами, больно думать о том, что всем трем пришлось пережить в браке.

В иной ситуации подкаст «Другие женщины» действительно мог стать хорошей идеей.

– Чтобы защитить детей, мы жертвуем практически всей своей свободой, так ведь, Роза? – Голос Хелен звучит невероятно ласково.

Рут бросает взгляд на Юнону, которая сидит у барной стойки и слушает с невозмутимым лицом.

– Я случайно забеременела, – внезапно сообщает Эмити. – Аборт – самый умный поступок в моей жизни. Но только представьте, как отреагировали бы люди, если бы узнали, что я так думаю.