Вернувшись за стол, Рут внезапно понимает, как имя Эмити появилось в том списке известных жертв Итана на сайте «Что с ней случилось?».

Она сама его туда добавила.

Следом появляется еще одна догадка. Если Эмити все это время была участницей форума, то уж она точно задумывалась о том, кто скрывается под ником «д-р Берджесс_96». Что это за «друг» так интересуется Итаном Освальдом и остальными жертвами.

И если она все это скрыла от Рут, возможно ли, что она скрыла от нее и письма Итана? Высока ли вероятность, что Эмити их не продавала? Очень высока, приходит к заключению Рут.

С растерянностью она обнаруживает, что от этой мысли испытывает не только злость, но и боль.

– Эмити, вы знаете жертв своего мужа по именам? – спрашивает она, позволяя боли просочиться в вопрос, потому что не понимает, куда еще ее деть.

Опять Эмити хлопает глазами.

– По возможности я жертвую деньги на проект в защиту работниц секс-индустрии, – оправдывается она.

– То есть ответ – «нет»?

Рут замечает, как в другом конце зала Юнона выпрямила спину. Наверное, обратила внимание на новые, резкие интонации в ее голосе.

– Миа Альварес, – медленно произносит Рут, принимая этот гнев и боль. – Шена Вашингтон. Ди Джордан. Шариз. Понадобилось четыре жертвы, Эмити, прежде чем кто-то озаботился, что произошло с этими девушками. А вы?.. – сверкая глазами, Рут обращается к Хелен. – Вы можете назвать поименно жертв вашего мужа?

Эмили и Натали, обеим по четырнадцать. Няни, повесившие объявления в ресторанчиках своих городков, расположенных на расстоянии трех округов друг от друга. Их тела нашли в одном месте. Карен. Джейн. Сара. Лия, Саммер, Люси. Луиза – девочку звали как собственную дочь Торрента. Две Кейт. Одна Энн.

Рут не ждет, пока Хелен начнет перечислять имена.

– Келли Паркер и Николь Морли, – тихо говорит Роза, прежде чем Рут успевает ее спросить.

– Рут, какой в этом смысл?

Вопрос могла задать любая из женщин, но он прозвучал от Хелен. Происходящее больше не кажется ей забавным.

Смысл во всех этих потерях. В их ужасающей бессмысленности. Каждое из этих имен принадлежало человеку. Девочке, которая сейчас уже стала бы женщиной. Жила бы той жизнью, которую выбрала для себя. А не застыла бы во времени, не осталась бы девочкой навсегда.

Как Бет.

Рут называет ее имя. Добавляет Бет Лавли в этот обвинительный список погибших девочек.

Чего она ждет от этих женщин, собравшихся за столом? Изумленных вздохов, отрицания, гнева? Какого-то иного признания? После всего этого она не получает ничего. Три женщины молчат.

Тишину нарушает Юнона:

– Она думает, что ты убила ее подругу!

– Юнона!

Роза произносит имя дочери во весь голос, словно предупреждение, но, видимо, добивается лишь противоположного эффекта.

– Что, мама? – Юнона встает, на лице презрительная усмешка.

– Сколько еще мы будем притворяться, а, дамы? Что Рут не хочет вам отомстить. Что она не пытается выдавить из вас признания. Ведь в этом же истинный смысл подкаста, верно? Заставить вас думать, что она на вашей стороне, что ее волнует ваша судьба. Когда на самом деле все, чего она хочет, – мотнув головой в сторону Рут, Юнона брызжет слюной, – это заманить вас в ловушку!

Вот это поворот.

Юнона будто выбила у Рут почву из-под ног.

И все же женщины продолжают хранить молчание.

– Вам что, все равно?

Готовая расплакаться, Юнона смотрит на мать умоляющим взглядом.