Рут уже забыла, что назвалась другим именем.

Не спрашивая, хочет ли она пива, Бобби идет к холодильнику и возвращается с двумя бутылками.

– Прости за вчерашнее, – говорит он и протягивает уже открытую бутылку. – Ко мне уже совались с вопросами об этом ребенке, Коко, и я был не в настроении.

– А сейчас? – Рут пытается изобразить улыбку.

– Сейчас… в настроении.

Бобби чокается с ней бутылками. Садится рядом. Слишком близко.

– К тому же эти люди обычно не похожи на тебя.

– А…

Рут ощущает приближение паники. Делает глоток пива. Пытается протолкнуть в желудок.

– Люди вбили себе в голову, что между мной и Айви до сих пор что-то есть. Что я, наверное, отец этого ребенка. Нет уж, увольте. Только не я. Никого из Хобена я не видел со школьных времен, слава богу.

Бобби откидывается назад, подносит к губам бутылку.

Рут прислушивается, нет ли еще кого в квартире. Какой-нибудь девочки. Спрятанной подальше от людских глаз.

– Сегодня вечером к вам никто не заходил?

– Только доставщик пиццы. – Бобби ухмыляется. – И ты.

– И больше никто? Вы уверены?

Он смотрит на нее странным взглядом.

– Не-а. А ты что, ревнуешь? Думаешь, я прячу здесь еще какую-то девчонку?

Рут понимает: этот тип может запросто решить, что она пришла, потому что хочет его. Она не давала ему ни единого намека, но он уже ведет себя так, будто она к нему пристает.

– Нет, – бесстрастно отвечает она, в голосе скорее проскальзывает раздражение, нежели тревога. – Просто пропала моя подруга, и я подумала, что она могла к вам зайти.

Рука Бобби с бутылкой пива замирает на полпути ко рту.

– Что-то я не понял… При чем тут твоя подруга? Мы только что с тобой познакомились.

– Не только что. Мы были соседями, Чип. Мое настоящее имя Рут. Я – та маленькая девочка, что жила по соседству с вами в Хобене. Меня похитили точно так же, как Бет Лавли. А потом родители увезли меня из города.

Бобби недоуменно наклоняет голову:

– Я тебя не помню?

Он произносит это с вопросительной интонацией, и Рут ему верит.

– Я вас тоже не помню. Но знаете ли, с тех пор мы уже многое могли забыть.

Рут чувствует, как уверенность вновь растет. Словно за спиной стоят девочки и подбадривают ее.

– Мою подругу зовут Юнона, – продолжает она. – Это дочь Энни Уитакер. Еще раз спрашиваю: она приходила сюда сегодня? Она сейчас здесь?

– Ты совсем обалдела?

Бобби вскакивает с широко распахнутыми глазами, на скулах ходят желваки.

– Я в последний раз видел Энни Уитакер, когда мне было двенадцать. Я даже не думаю о ней. А ты обвиняешь меня… в чем? В похищении ее дочери? Нэнси, ты спятила? Или как там тебя зовут.

Ей следовало бы быть готовой к тому, что произойдет дальше. К маневру. К тому, как Бобби внезапно наваливается на нее, прижимает всем своим внушительным весом к спинке дивана.

– Тебя мучают больные фантазии, да? – рычит он, обжигая дыханием ее лицо. – В этом все дело? Так давай я вставлю. Немного тебе помогу.

Рут чувствует, как к ней прижимается таз Бобби. Как ногами он еще сильнее придавливает ее к дивану.

– Отвали от меня, – цедит она сквозь зубы.

– Не-а. Ты же знаешь, что хочешь этого… – начинает Бобби.

И тут она отталкивает его с той силой, которой наделены девочки, ни разу в жизни не имевшие шанса дать отпор. С силой семилетней Рути Нельсон, самой беспощадной из них всех.