Рут уже ничему не удивляется. Она закрывает глаза, но унимать дрожь больше не требуется. Тело в полном оцепенении.

– Продолжай, – только и может выговорить она.

– У нас есть группа. Секретная, я полагаю. Только по приглашениям. Для родственников таких, как отец Юноны и мой… в общем, таких, как УН.

Что-то щелкает.

– То есть в тот вечер ты зашел в «Суини» не просто так.

– Нет, Рут. Не просто так.

Гейб на долю секунды встречается с ней взглядом и сразу опускает глаза в пол.

Роза, до сих пор не проронившая ни слова, смотрит на Рут и убирает руку.

– Когда я сказала Юноне, что со мной связались по поводу подкаста, она забеспокоилась. Уже столько людей совали нос в нашу жизнь, чтобы найти новые поводы для обвинений. Моя дочь очень ревностно оберегает нашу семью. И всегда меня защищает.

– А когда я рассказала о подкасте Гейбу, – подхватывает Юнона, и ее голос звучит куда звонче остальных, – оказалось, он тоже переживает, что вы беспокоите его бабушку. Мы подумали и пришли к выводу, что искать их обеих вы начали одновременно. Вели расспросы и всякое такое. А те, кому довелось пройти через то, что прошли мы, понимают: совпадений не бывает. Просто что-то тебе уже известно, а чего-то ты пока не знаешь.

– Значит, все это время… – Рут не может закончить еще одно предложение.

– Мы гадали, что у тебя на уме, – говорит Гейб. – Но как ты понимаешь, все немного усложнилось.

Усложнилось. Рут почти смешно.

– Нэнси Дрю из меня не выйдет, – с несчастным видом добавляет Гейб. – Нельзя влюбляться в злодеев.

В злодеев.

Злодейкой они считают ее.

Теперь Рут действительно смеется. Смех так напоминает душераздирающие рыдания, что отворачивается даже Юнона.

Все ушли.

Роза с Юноной ночь проведут в гостинице. Гейб уехал к себе в Бруклин. В квартиру своей бабушки.

– Мне очень жаль Ресслера, – сказала Юнона уже в дверях, выкатывая за собой наспех собранный чемодан.

Дверь захлопывается, и Рут слишком потрясена, чтобы плакать.

– Помогите, – обращается она к своим девочкам. – Помогите!

Но знает, что каша, которую она заварила, не имеет к ним никакого отношения.

На этот раз придется улаживать дело с живыми.

На следующий день все еще не оправившаяся после вчерашнего Рут направляется на Овечий луг в Центральном парке. «Кто же я в данной ситуации, волк или ягненок?» – размышляет она.

Утром, когда она забирала Ресслера, ветеринар напомнила, что с едой у большинства собак не срабатывает инстинкт самосохранения. Если он проглотил что-то лишнее, то запросто сделает это снова. Врач сказала с улыбкой, но твердо: Рут нельзя терять бдительность, если она хочет уберечь своего красавчика.

Ей явно нужно проявлять бдительность и по отношению к себе. Но с самосохранением можно подождать. Рут ни за что не позволит им уехать из Нью-Йорка, пока не выслушает, что они скажут. Что они захотят рассказать после того, как узнали, кто она на самом деле.

«Что за шоу без эффектного финала? – думает она, глядя на появившийся впереди луг. – А как же выход на поклоны?»

Хелен сообщила, что они будут у Рок-д’Эрсе. В веселой пестрой толпе отдыхающих у большой скалы Рут вскоре замечает искомую троицу. Женщины сидят на большом покрывале на расстоянии вытянутой руки друг от друга.