Желание бороться покидает Рут. Эта женщина непробиваема.

Рут разыгрывает последнюю оставшуюся в рукаве карту.

– Хелен, как насчет «Nydelig»? Или прикажете называть вас Йонасом? В книге ведь описана совсем другая история.

Эмити и Роза выжидающе смотрят на Хелен. Видимо, им тоже интересно, что она ответит.

Улыбка Хелен приводит Рут в негодование.

– Гейб мне сказал, что вы взяли книгу. Она никогда не предназначалась для широкой публики.

– Тогда зачем вы ее написали?

– Чтобы отыскать смысл в том, что неподвластно пониманию. После всего, что совершил мой муж, я была морально растоптана, а Итан полностью уничтожил те крохи чувства собственного «я», что у меня оставались. Я писала «Nydelig» со всеми его тропами и неуклюжими попытками понять меметику, чтобы найти смысл в мире, в котором я внезапно оказалась. Думала, это поможет обрести смысл жизни и моим детям тоже. Разумеется, они не пожелали иметь с этим ничего общего. Но само написание книги что-то во мне исцелило. Или, как минимум, запустило процесс исцеления. С той поры я стала писать книги, и они получались все лучше.

Кажется, что-то похожее говорила Бет, когда они с Рут пытались понять смысл этой книги.

Рут хмурит брови: она не уверена, что все так просто.

– Но вы не хотите, чтобы люди узнали о вашем творчестве. Если все это вымысел, тогда зачем скрывать?

– Ах да, кстати. О вашей жалкой попытке шантажировать. Признаюсь, когда от своего агента я узнала, что кто-то грозится выдать тайну, мне и в голову не пришло, что это вы. Не понимаю, как я не догадалась, учитывая, что вы сидели прямо у меня в гостиной. Юнона мне подсказала, как она часто это делает. Но я отвлеклась. Почему я пишу под псевдонимом? Потому что мне нравится анонимность. Можно даже сказать, я в ней нуждаюсь. Серийных убийц в наши дни превозносят едва ли не как знаменитостей, но, уверяю вас, к их женам и семьям редко относятся с таким же почтением.

– Да и ты, Рут, не очень хорошо к нам относилась, – замечает Эмити. – Я всего лишь в кои-то веки захотела поделиться своей историей. Но похоже, у тебя было свое представление о ее сюжете.

Рут удивлена, что Эмити так прямолинейна.

– Если ты знала, кто я, почему согласилась говорить со мной? – спрашивает она, до сих пор не вполне понимая, каким образом Эмити вписывается в эту спираль предательств.

– Я не знала, кто ты, – возражает Эмити. – Сначала не знала. В две наши первые встречи я считала тебя бойкой девицей… которая взяла меня в оборот.

– Но все равно проверила, кто я.

Эмити кривит лицо.

– Не совсем. Тот пожилой официант сообщил мне, где ты работаешь. И вроде все сошлось, потому что я не знаю ни одного бармена в этом городе, у которого бы не было тяги… к творчеству. Я думала, что ты действительно занимаешься подкастом. – Эмити бросает взгляд на Хелен и надувает губы. – Потом мне сказали, что ты не та, за кого себя выдаешь. И что мне нужно ненадолго исчезнуть из виду, а они пока разберутся, что у тебя на уме.

– Значит, в Париж ты не летала?

– Нет, – отвечает Эмити, все еще дуясь. – Я делала то, что мне велели.

– Эмити хочет сказать, – вставляет Хелен, – что мы все быстро поняли, как много нас связывает. И что наши общие интересы запросто могут быть превратно истолкованы.

Рут прищуривает глаза. Как же четко они раскладывают все по полочкам. Особенно Хелен: у той, похоже, на любой вопрос заготовлен ответ. Но если она лжет, как Рут об этом узнает? Единственный человек, который мог бы сказать ей наверняка, лежит в могиле.