– Ты действительно продала коллекционеру письма Итана? – спрашивает она у Эмити, хотя уже знает ответ.

– Нет, – подтверждает ее догадку Эмити. – Я их сожгла, главным образом потому, что мне было стыдно, как он реагировал на все эти глупости, которые я ему рассказывала. Но я подумала, что ты заподозришь неладное, если я тебе об этом расскажу. И я… солгала.

Несчастное выражение лица Эмити вызывает в Рут предательское чувство сострадания. Лучше бы продолжать злиться на нее. Особенно теперь, когда стало очевидно, что именно Эмити – случайно или нет – все это заварила. Из-за ошибки, совершенной в четырнадцать лет.

Рут понимает: ничто не прячется нами глубже и не вызывает более разрушительные последствия, чем наше собственное чувство стыда.

Она встает, и как раз в эту минуту малыш из соседней компании пинает в их сторону мяч. Мяч останавливается рядом с покрывалом, за ним прибегает мальчик постарше, лет десяти-двенадцати. Он робко улыбается женщинам, а затем поворачивается и с силой отбивает мяч.

– Роза, – внезапно говорит Рут, глядя, как мальчишка бежит обратно к гостям, – вы знакомили Итана со своим «братом» из принимающей семьи?

– С чего бы мне это делать? – На лице Розы написано отвращение. – Я ненавидела этого ребенка.

– Просто спросила, – говорит Рут, ощущая, что последняя капля доверия осталась только к Юноне. – Я ухожу, – спокойно заявляет она. – С этого момента я оставляю вас всех в покое. Больше никаких вопросов. Никаких копаний в прошлом. Даю слово.

Очевидно, что смысла продолжать уже нет. Она не сможет в полной мере доверять этим женщинам, да и от них доверия тоже ждать не приходится. Три женщины – и она как центр притяжения.

Ее осеняет еще одна мысль. На самом деле разбить этот трискелион Рут должна была для того, чтобы освободиться от этих женщин, вращающихся на ее орбите.

Она не ждет от них ответа, поворачивается и идет прочь. Но не проходит и сотни шагов, как видит под ногами на земле крошечную сандалию. Туфельку маленькой девочки, забытую после игр в парке.

Рут резко оборачивается. Порой Вселенная действительно помещает тебя в нужное место.

– Кто из вас это был? – кричит она через луг. – Кто сделал анонимный звонок?

«Кто из вас спас меня?»

– Я.

Три женщины произносят это слово одновременно.

Занавес.

На этот раз Рут действительно уходит.

Глава 38

– Он?

– Не.

– А как же он?

– Господи, хватит! – смеется Рут. – Он как-то раз приходил сюда, и оказалось, что он знает наизусть «Все говорят, не надо».

– Хм-мм… – Оуэн прижимает палец к подбородку. – Наверное, ты права, Нэнси Д. Полагаю, все убийцы сидят по домам.

– Очень мило с их стороны! – Рут закатывает глаза. – Судя по всему, босс, сегодня в банку-морилку никто не попадет.

Уже три недели, как вновь открылся бар «Суини». И месяц с того дня в Центральном парке. Не сразу, но Рут значительно полегчало. По несколько часов каждую ночь она спит в своей кровати. И уже реже квохчет над Ресслером, как наседка. Но все же настояла, что будет приводить его с собой на работу. Вольготно раскинувшись на огромной подушке, он спит на заднем дворе – Оуэн разрешил его приводить, если пес не будет создавать проблем.

Босс понятия не имеет, чем занималась Рут, пока он отдыхал в Хэмптонсе.