Хорошо, что мертвые девочки сегодня молчат.

Глава 18

– Не было никаких признаков. Люди всегда хотят каких-то признаков… Мне не верят или думают, что я плохо смотрела. Но Питер никогда не вел двойную жизнь, которой бы я не замечала. Просто он принял очень плохое решение, которое повлекло за собой целую череду плохих решений. Тот поступок совсем не в его характере. Знаете, он даже не мог усыпить умирающего теленка. Спросите кого угодно. По крайней мере, тех, кто его тогда знал. Все скажут: Питер действительно был хорошим парнем.

Это говорит Роза за утренним кофе. Рут только что распаковала новенький диктофон и положила его на стол. Дочь Розы стояла в другом конце кухни у раковины и слушала рассказ матери, хотя ей было велено уйти. Включив воспроизведение, Рут явственно слышит, как презрительно фыркает Юнона, когда Роза называет Питера «хорошим парнем».

На самом деле, единственное, чего хотела Рут, когда после завтрака они начали интервью, это поговорить с Розой о Хобене, ведь вчера они так близко подобрались к этой теме. Однако в присутствии Юноны это было невозможно. Рут поняла, что придется ждать. Ждать и ждать. Потому что девица тенью следовала за матерью. Сейчас Юнона принимает душ, Роза в своей комнате одевается после душа. Рут сидит на кровати в спальне Юноны и думает, что могла бы ее разговорить. Только это будет слишком похоже на западню. Рут не может позволить себе встревожить Розу или вызвать ее недовольство. По крайней мере, сейчас, в этой глухомани, без единого шанса связаться с Джорджем Мореху и попросить забрать ее отсюда.

С тех пор как Рут впервые обзавелась мобильным телефоном, она еще никогда не была так долго вне Сети. Она не может ни написать Джо или Оуэну, ни сообщить чете Лавли, где находится. Ни посмотреть новости о Коко Уилсон, ни узнать, как дела у Эмити в Париже (та наверняка опубликовала массу постов о своем пребывании в Городе огней). Не говоря уже о том, чтобы проверить, удалось ли Родерику Аллейну выяснить что-нибудь еще о Хелен Торрент. Она настроила всплывающие уведомления, но здесь они не работают.

– Оно того стоит? – спрашивает Бет. – Потратить такие деньги и бояться разозлить Энни Уитакер?

Из-за этого ты так всполошилась? – хочет спросить Рут. Из-за того, что на поездку потрачена часть страховой выплаты? Вряд ли, конечно, но, с другой стороны, раньше такого не было. Рут отказывалась тратить деньги, полученные по страховке после смерти Бет, на что-либо, кроме членства на сайте «Что с ней случилось?». Они годами лежали на счету, на который капали проценты. Так себе польза.

– Почему такой серьезный вид? – заглядывает в дверь Юнона и, не услышав ответа Рут, входит в комнату и начинает копаться в стопке одежды на стуле. – Не ходить же мне в этом весь день, – бросает она через плечо, указывая на обмотанное вокруг тела грубое полотенце, и добавляет: – Надеюсь, вы не против?

Рут воспринимает это как намек выйти и дать ей возможность одеться.

На кухне Рут обнаруживает, что Роза уже сидит на своем обычном месте за столом, опустив веки под бьющим в окно косым лучом зимнего солнца. При приближении Рут она открывает глаза и на мгновение прищуривается.

– Моя дочь вас достает?

– Вовсе нет, – поспешно отвечает Рут. – Приятно находиться в компании с таким… уверенным в себе человеком. Вряд ли я была такой в семнадцать лет.

– Я-то уж точно не была, – говорит Роза. – Но Юнона всегда… в общем, она всегда шла только своим путем.

Подобно тому косому солнечному лучу перед Рут появляется тоненькая полоска возможностей.

– Когда вам было семнадцать… – начинает она, но тут в кухню врывается Юнона.