– Только возьму диктофон, – быстро говорит она, и на юном, жестком лице Юноны мелькает нечто похожее на триумф.

– Так чем вы собираетесь зацепить слушателей?

– Зацепить?

– Да, зацепить, – повторяет Юнона, сворачивая с подъездной дороги на трассу.

Потом она резко уходит влево на бегущую вниз грунтовку, которая заканчивается отлогим участком у опушки густого леса. Листва могучих деревьев на входе в этот лес напоминает плотный бархатный полог; Рут замечает крохотный просвет между тяжелыми, раскидистыми ветвями.

– Потайной вход, – поясняет Юнона, останавливая машину у обочины дороги, и поворачивается лицом к Рут. – Я же говорила, что в следующем семестре хочу заниматься медиаисследованиями и уже кое-что знаю о подкастах. Меня интересует, в чем именно заключается цель вашего подкаста. Ведь не в том, чтобы раскрыть великую тайну, если уж в нем будет идти речь в том числе и о преступлениях моего отца. Все и так знают, что он стопроцентно виновен. Так для чего нужен этот подкаст? Для того, чтобы собрать кучку женщин и поболтать о том, что они выбрали себе не тех мужчин? Тоже нет. Вы уж меня простите, но вы явно не из тех, кого это волнует.

Не успевает Рут ответить, как Юнона выходит из машины. Рут следует за ней.

– Сюда. – Юнона показывает на тот небольшой промежуток между деревьями. – Представьте, что это центральный парк, – добавляет она, заметив нерешительность Рут. – И не волнуйтесь, я вас не убью. – Она улыбается своей брутальной улыбкой. – Здесь мне такое с рук не сойдет.

Невесело усмехнувшись, Рут идет за Юноной. Эмити Грин по сравнению с Юноной Малвэйни – как легкий бриз по сравнению с торнадо, думает она. За двадцать четыре часа она выудила из Эмити больше сведений об Итане Освальде, чем узнала о нем за многие годы. А за один день с Розой и Юноной забыла, зачем вообще проделала весь этот путь. Сначала Роза пресекла все разговоры о своем пребывании в Хобене. А теперь Юнона тащит ее в дебри, чтобы показать место, где были убиты девочки, которые интересуют Рут постольку-поскольку.

А больше всего обескураживает вот что: Рут еще как интересует, что произошло с Келли Паркер и Николь Морли. Точно так же она не может перестать думать о жертвах Эрика Коултера. Пусть при этом у нее самой возникает стойкое ощущение, что она предает Бет и остальных девочек.

Как будто внимания достойна только та мертвая девочка, о которой заходит речь здесь и сейчас.

Рут думает об идущей впереди Юноне. Эта девица, несомненно, хочет произвести на нее впечатление, нагнав немного жути в дополнение к своим и без того вызывающим замашкам. Не понимает, что при этом она выглядит не крутой, а лишь незрелой. Самопровозглашенная богиня не в курсе: Рут прекрасно видит, что она представляет собой на самом деле. Такая броня Рут хорошо знакома.

Она догоняет Юнону у небольшого, почти незаметного указателя «Марамский заповедник». Ниже – чуть заметная резная стрелочка «К излучине Марамы». По обеим сторонам тропинки, открывшейся взору сразу за указателем, растет густой зимостойкий кустарник, весь в ярких цветах; мягкий, умиротворяющий шум воды говорит о том, что сразу за кустарником бежит река.

Шагающая впереди Юнона, похоже, на время оставила допрос о подкасте. Отдаленный звук течения сливается с хрустом галечника под ногами, периодически в ветвях окрестных деревьев то громко вскрикивают, то клекочут невидимые птицы. Это внушает непонятный страх, но одновременно и завораживает.

Сквозь подкладку кармана в куртке Рут ощущает тяжесть трискелиона и вспоминает о желании Юноны обращать поступки людей против них самих. А что бы сделала Геката и ее неприкаянные юные девы с Юноной Малвэйни?

Проходит как минимум пять минут, прежде чем Юнона останавливается и выдает одну из своих внезапных команд:

– Сюда!

Пригнув голову, Рут пробирается под голыми ветвями больших вишневых деревьев, скрывающих крутую естественную лестницу.