Как там, по словам Эмити, говорил Итан?

– Я очень ценю доверие, – добавляет она, глядя прямо в глаза Хелен.

Если фраза о чем-то ей и напомнила, Хелен этого не показывает, лишь легкая улыбка появляется на губах.

– Если это все, чего вы от меня хотите, Рут-Энн, то, вероятно, мы сможем договориться. Мои истории в обмен на… конфиденциальность.

– Разумеется, – кивает Рут, и в тот же миг в соседней комнате звонит телефон.

Хелен бросает мимолетный взгляд в сторону, откуда идет звук, затем вновь смотрит на Рут.

– С чего мне начать?

Звонок за стеной умолкает, но почти сразу раздается снова.

– Кто-то очень настойчив, – говорит Хелен, вскидывая брови. – Если позволите, я отвечу, прежде чем мы начнем.

– Конечно, – отвечает Рут.

Хелен встает и выходит из комнаты.

Рут слышит, как она снимает трубку и долго слушает, не отвечая. Затем, когда она все-таки начинает говорить, слышен отчетливый щелчок – закрылась дверь.

Оставшись в одиночестве в гостиной, Рут осматривается по сторонам и думает, что можно сказать о хозяйке. Какими бы продуманными ни были детали (а их тут немало), комната подчеркнуто лишена личных вещей. Нет портретов на стенах, нет заботливо расставленных на полках с книгами фотографий. Вот что связывает квартиру Хелен с домом Малвэйни, думает Рут. Ощущение белых пятен в истории, вымаранных вещей.

Что ты поместишь в рамку, если твой муж лишил жизни двенадцать девочек-подростков? Станешь ли ты хранить его подарки? Украшения и открытки? Рут невольно вздрагивает. Как насчет писем? Судя по обстановке в квартире, Хелен Хальворсен могла легко потратить десять тысяч долларов, если бы ей сильно были нужны эти письма.

Рут встает с дивана и подходит к стеллажу, пытаясь избавиться от пробежавшего по коже холодка. Она проводит пальцем по корешкам книг на уровне глаз – в основном норвежские названия. Некоторые авторы ей знакомы: до пятилетнего перерыва в расследовании убийства Рут запоем читала скандинавский нуар. Хелен, похоже, тоже поклонница этого жанра, да и вообще детективов. Чуть выше скандинавского нуара – полка с книгами в мягких обложках англоязычных писателей вроде Артура Конан Дойла, Агаты Кристи и Рэймонда Чандлера вперемежку с современными детективами в твердых переплетах.

Литературный вкус Хелен ничуть не помогает избавиться от зябких мурашек.

Присев на корточки, Рут читает названия книг на нижней полке. Они принадлежат перу автора, о котором она и слыхом не слыхивала. Хелен же, вероятно, страстная поклонница творчества Йонаса Нильссона – его книг здесь больше, чем книг любого другого писателя. Вся полка ими уставлена. Взяв в руки одну, Рут рассматривает обложку: по снегу бежит закутанная в плащ женщина. Сверху крупными черными буквами вытиснено название – «Flykte», – и Рут не нужен перевод, чтобы уловить смысл этого слова. Она возвращает книгу на место и внезапно замечает кое-что необычное: рядом стоят еще три точно таких же экземпляра «Flykte». Более того, каждое произведение Йонаса Нильссона на этой полке представлено в нескольких экземплярах. Сколько копий одного и того же тома нужно человеку?

Рут переводит взгляд на последнюю книгу Йонаса Нильссона в коллекции Хелен – «Nydelig». По объему она куда тоньше остальных. Наверное, повесть. Снимая книгу с полки, Рут хочет произнести название вслух. У нее это плохо получается, однако, увидев обложку, она вскрикивает так громко, что Хелен наверняка ее слышит, даже из другой комнаты.