Действительно, крайне мрачные. Половина произведений Нильссона изданы на английском языке, но в тех, что Рут удалось скачать, ее насторожили повторяющиеся сюжеты. Серийные убийцы. Девушки, которых преследуют и над которыми издеваются. Иногда подробности настолько откровенные, что некоторые описания убийств напоминают уроки анатомии.

Если то, что Хелен копалась в нанесенных мужем ранах, как-то связано с психологией, то Рут этого не понимает.

«Не существует правильного способа пережить травму», – сказала Кортни на одном из сеансов психотерапии.

Но наверное, есть способы получше, чем во второй раз убивать этих девочек, думала Рут, перечитывая эти сцены.

Бет пришла в ужас от произведений Хелен. Еще больше ее испугало, что Рут согласилась пойти к этой женщине еще раз.

– Она тебя заманивает, – возмущалась Бет сегодня с утра, как будто Хелен – ведьма из сказки.

Осторожно потягивая вино, Рут все время думает о «Nydelig», единственной книге Йонаса Нильссона, о которой она не нашла ни одного упоминания в Сети. Взгляд то и дело останавливается на стеллаже – на той самой нижней полке, где стоят остальные три экземпляра повести.

– Вы свободно говорите на норвежском? – спрашивает она Хелен, вспоминая о своих вчерашних неудачных попытках разобраться в тексте на задней стороне обложки.

Какими бы онлайн-инструментами она ни пользовалась, при переводе аннотации неизбежно ускользало что-то важное.

«Девушка, серийный убийца, преступление» – это ясно. Постичь остальное оказалось практически невозможно.

– В детстве я свободно болтала по-норвежски – благодаря родителям моей мамы, – отвечает Хелен. – И очень усердно училась, когда переехала. Оказалось, и на старости лет можно выучить что-то новое. Или, по крайней мере, вспомнить старое.

– Вы ведь в США работали учительницей? – спрашивает Рут, пытаясь заглушить бешеный стук сердца (как это возможно, что Хелен его не слышит?).

– Верно, Рут-Энн. Преподавала музыку. Но оставила это занятие уже очень давно.

– Почему?

– Многое пришлось оставить, когда я уехала из Америки.

– И детей?

Хелен слегка кривит губы, шокированная прямотой вопроса, затем кивает:

– Да. И детей тоже. Но не по собственной воле. Мы уже очень давно не виделись.

– Сколько им было, когда задержали вашего мужа? – спрашивает Рут, хотя знает ответ.

– Близнецам только исполнилось восемнадцать.

Рут делает вид, что прикидывает в уме.

– То есть вы не сразу уехали в Норвегию?

– Нет. – Хелен опять кривит губы, и до Рут доходит, что таким образом она контролирует дыхание. – Мы переехали в другой штат, чтобы близнецы могли поступить в университет, как мы всегда и планировали.

– В какой штат? – не дрогнувшим голосом спрашивает Рут.

На этот раз она ни единым звуком не выдает себя.

Хелен же шумно вдыхает через нос.

– В Коннектикут, – отвечает она наконец. – Обоих моих детей приняли в Йель.

– Хорошее учебное заведение.

– Что верно, то верно. Но ни один из них и года там не проучился. Магнус подался в Калифорнию еще до начала первого семестра. А Луиза… в общем, уехала, организовав собственную версию Корпуса мира.