Но у Рут уже не получается отделить жертву от преступника. Она втянула в диадический танец всех, в том числе себя.

Хуже того, она постоянно позволяла Итану вести в этом танце. Потому что, даже мертвый, он на шаг опережает их всех.

Глава 26

Три синих солнца на стене. Может, настоящее солнце и не такого цвета, но когда у тебя только один мелок, это лучше, чем совсем их не рисовать.

Она старается не плакать. Зарывается лицом в плесневелую подушку – единственную на кровати – и кричит. В рот попадает пыль и перья, зато так хотя бы он ее не услышит. Только бы его не разозлить.

Снова слышен его голос. Этого человека. Говорит с кем-то за дверью, тихо и невнятно. Если затаить дыхание, можно разобрать слова.

«Она». «Ее». «Перевезти». «Сегодня».

Точно – вот оно снова. Ее имя!

Она забывает, что нужно сидеть тихо, и пробует выкрикнуть свое имя, чтобы он услышал, только кричать громко уже не умеет. Вырывается тихий, хриплый звук, она пытается снова – ничего не выходит.

Если она уже умерла, ей не нравится быть мертвой.

Синие солнца расплываются перед глазами. Все мысли тоже уплыли. Она тонет в них слишком быстро.

Исчезает.

А затем кто-то начинает кричать и колотить в дверь. Все громче и громче этот стук и этот крик, пока дверь с грохотом не открывается нараспашку, и вот он, стоит в ярком свете.

Фокусник, явившийся наконец выпустить ее из ящика.

Глава 27

Утомленная, Рут сидит у выхода на посадку в небольшом и аккуратном международном терминале Осло в ожидании своего рейса. Когда она приземлится в аэропорту имени Кеннеди, время ее странствий по земному шару составит около двух недель. Глядя, как самолеты отправляются в Лондон, Париж и Рим, она то испытывает острое чувство стыда за вчерашний побег из квартиры Хелен, то дивится собственной смелости.

Чтобы решиться на это путешествие, потребовалась изрядная доля мужества, напоминает она себе. И возвращение в Нью-Йорк не означает, что все закончено. Вчерашняя бурная реакция в квартире Хелен объясняется исключительно тем, что она устала. Была на взводе. И без подготовки завела речь об Итане, даже не зная, что надеется услышать от этой женщины. От Хелен, которая хотя бы откровенно призналась, насколько Итан был ей когда-то дорог. Даже если она не была честна во многом другом.

Рут запускает руку в сумку и нащупывает томик «Nydelig». Наверное, способность рассуждать к ней мало-помалу возвращается, ведь сегодня утром она нашла в Сети владеющего норвежским внештатного преподавателя из Нью-Йоркского университета, который выразил готовность написать для нее реферат по книге. Выдать сжатый конспект на английском за кругленькую сумму в две тысячи долларов, плюс еще пятьсот, если уложится в две недели.

Письма Итана Освальда, возможно, утеряны, однако, судя по обложке и названию, эта книжица все-таки содержит кое-какие из его секретов.

Вчера отчаявшаяся Рут решила: истина не имеет значения. Теперь, когда вновь появился шанс до нее докопаться, она понимает, что просто жалела себя. Замечала лишь неудачи прошедших двух недель, вместо того чтобы вести счет достижениям, видеть в них кирпичики для собственного фундамента, на который в кои-то веки можно опереться.

И вновь выстраивается план.

Объявляют долгожданную посадку на рейс. Пора домой, где ждут сон, безопасность и душевное равновесие. Ее личная святая троица, при воспоминании о которой в голове немедленно всплывает мысль о пропавшем трискелионе, подарке Гидеона.