Только бы ничего не случилось. Не может быть, чтобы случилось. Что, если все же случилось… И так часами по кругу.

Она возвращалась домой с тремя одноклассниками. Как всегда, зашли на игровую площадку напротив школы.

– Когда вы в последний раз ее видели?

– Не знаю, – твердят они.

Не знаю, не знаю, не знаю…

Это другие дети – те, что сегодня вечером будут лежать в своих кроватках, те, чьи родители будут спать на полу рядом с этими кроватками, пока не установят дополнительные засовы на окна и цепочки на двери.

Это другие дети – те, что вернулись домой.

Они не знают, что случилось с Бет Лавли.

Она была на игровой площадке. Была вместе с ними.

А потом пропала.

Двадцать четыре часа. Сорок восемь. Пятеро суток. Неделя. Надежда превращается в террориста. В тирана, подсовывающего слабые утешения: «Есть информация, что вчера ее видели в Нью-Хейвене».

И приступающего к жестокой расправе.

Этот браслет мы нашли около клена, узнаете его? У границы штата обнаружены останки ребенка. В нашей базе данных одна тысяча двести семь сексуальных маньяков. ФБР хотят с вами поговорить, мистер и миссис Лавли. Есть вероятность, что ее вывезли в другой штат. Мы бросаем на это все силы, Билл. Мы найдем ее, Пэтти.

Они не могут ее найти.

Кому-то известно, где она. Кому-то известно, чьих рук это дело. Инспектор Кэнтон твердит это Биллу и Пэтти Лавли при каждой встрече. Они знали его еще мальчишкой; в этом городе все его знают. Сейчас он красивый молодой человек, чей обожаемый хвостатый приятель по кличке Джон Дуглас учуял запах Бет у качелей, пошел по следу вдоль улицы и вернулся обратно. Будто она ходила по кругу между дорогой и площадкой. И не могла выбраться из него.

Не могла вернуться домой.

– Кому-то известно, – вновь и вновь напоминает Кэнтон ее отчаявшимся родителям.

Кому-то известно, что с ней случилось.

С Рут-Энн провели беседу о незнакомцах.

Сейчас все взрослые о них говорят. Потому что исчезла та девочка. А у Рути исчезла кошка Нэла. Она переживает за свою любимицу, а родители, похоже, больше волнуются о той девочке, которую никто из них в жизни не встречал. И все время повторяют: «Ты ведь это знаешь, Тыковка, да? Нельзя разговаривать с чужаками!»

Конечно, она это знает. Если бы еще знать точно, кто такие чужаки.

Когда наутро в субботу, 25 мая 1996 года, исчезает Рути, Бет Лавли числится пропавшей уже десять дней. Билл и Пэтти Лавли выискивают истории о детях, вернувшихся спустя месяцы. Спустя годы. Они готовы ждать сколько угодно. Только бы…

За эти десять дней они узнали, что могут сделать взрослые мужчины с ребенком. «Самый жуткий кошмар любого родителя», – кричат заголовки. Но увидеть кошмар не так страшно, как знать наверняка. Знать то, что Биллу и Пэтти сейчас известно о действиях взрослых мужчин.

И все равно они ждут.

Отвечают на неприятные звонки журналистов. Получают письма от родителей пропавших детей. Инспектор Кэнтон просматривает эти письма у них в гостиной, чтобы не упустить возможную зацепку. Он приходит каждый день, даже когда дело берут под свой контроль сотрудники ФБР. По настоятельному совету инспектора Кэнтона Билл и Пэтти оставляют открытыми шторы и включают свет на крыльце дома. Чтобы Бет знала: они не сдались. Родители будут ждать сколько угодно, лишь бы их малышка вернулась домой.

Все меняется тем утром, когда пропала Рут-Энн Нельсон, малышка Рути, дочь Синтии и Эллиса.

– Он все еще в городе, – говорят супруги Лавли друг другу. – Вряд ли он увез Бет слишком далеко.