— Подойдет, — одобрил Мендес.

— Я не знаю, пришли ли эти дети сегодня, — призналась Энн. — Я сказала их родителям, что если им нужна передышка…

— Мы связались со всеми родителями, — произнес Гарнетт. — Они приведут своих детей для разговора. Если потом они захотят забрать их домой — это их право.

— А как же класс?

— Вас заменят.

— Может быть, им поговорить с психотерапевтом? С кем-то, кто поможет им справиться с произошедшим? Уверена, теперь они все знают об этом.

— Я надеялся на вас, Энн, — сказал Гарнетт. — Вы же знаете детскую психологию.

— Я знаю, как вскипятить воду. Но от этого не становлюсь шеф-поваром.

— Вы справитесь.

Мендес взглянул на часы.

— Скоро придут Морганы. Мне нужно подготовиться.

Подготовка детектива состояла в проверке кассетного диктофона и наличия блокнота и ручки. Хотя он был уверен, что из этого ничего не выйдет. Женщина уже была мертва и похоронена, когда ее нашли дети. Они мало что могут сообщить ему, если, конечно, один из них не видел, как убийца покидает место преступления. Но он все равно поговорит с ними, потому что такова процедура, а он гордился скрупулезным выполнением своей работы.

Разбирая свои вещи, он взглянул на другой конец стола, где находилась учительница. Симпатичная, миниатюрная, лет двадцати пяти, очень серьезная на вид. Она чувствовала себя неуютно, стояла, скрестив руки и нахмурившись, или нервно прохаживалась туда-сюда. Уже дважды она заправляла прядь темных волос за ухо.

— Вы изучали детскую психологию? — спросил он.

Она слегка вздрогнула от неожиданности, когда он заговорил.

— Да, в колледже. Но степень не получила.

— Но вы знаете своих детей? И неплохо их понимаете?

— Школьный год только начался. Я знаю их шесть недель.

— Я их не знаю совсем. Вы встречались с их родителями?

— На родительском собрании. Беседовали один час единственный раз в жизни.

— Ну так расскажите мне о… — он сверился со своими записями, — Вэнди Морган. Какая она?

Упоминание Вэнди вызвало у нее теплую улыбку.

— Вэнди весьма уверена в себе. У нее есть свое мнение, и она не преминет сообщить вам его. Она — наша классная феминистка.

— Тогда с ней будет легко разговаривать. Хорошо. А ее мама?

— Сара. Довольно приятная женщина. Очень заботится о дочери. Преподает на местных курсах изобразительное искусство.

— А отец?

— Хороший человек. Юрист. Очень занятой. Помогает в женском центре, выступая в суде по семейным делам. По-моему, он даже защищает женщин из Сакраменто. — Она резко раздраженно выдохнула. — Зачем я вам здесь, детектив?

— Чтобы подбодрить их. И убедиться, что я не буду никого дубасить полицейской дубинкой.

Энн Наварре нахмурилась, абсолютно не впечатлившись его чувством юмора. Подумав о своей учительнице начальных классов, он припомнил, что та тоже была не в восторге.

— Когда вы прибыли на место происшествия? — спросил он, включая диктофон.

— Когда его уже огородили лентой, — сказала она. — Повсюду были полицейские. Вы это записываете?

— Просто чтобы убедиться, что аппарат работает, — ответил он, выключая его, перематывая и прослушивая слова Энн Наварре. По ее тону он понял, что она ему не доверяет.

— Где находились дети?

— Томми и Вэнди на месте преступления не было.