Его друг нахмурился.

— Тогда вряд ли — недотягивает по критериям.

— Скажи это мертвой женщине, которую они нашли вчера. Зарыта в общественном парке, голова была на поверхности.

Брови взмыли вверх. Стало интереснее. Эта компания повидала всякое, и не было такого человеческого извращения, которое бы их удивило. Событие должно быть из ряда вон, чтобы они прониклись.

— Фотографии?

— Ее нашли вчера. Фотографий пока нет.

— А из других двух дел?

— Другие трупы были погребены в том же духе? — спросил другой агент.

— Нет.

— Официальных запросов у тебя нет, — констатировал его друг. — Я не видел никаких официальных запросов.

— He-а. Просто мне интересно, кто-нибудь сталкивался с этими заморочками — зла не вижу, зла не скажу — с применением суперклея. Рой?

Рой был штатным экспертом по сексуальным преступлениям и убийствам на сексуальной почве, хотя иметь дело с такими делами так или иначе приходилось им всем. Рой покачал головой.

— Я видел выдавленные глаза, политые кислотой. Отрезанные губы, предметы, введенные в рот, губы, заклеенные скотчем. Никакого клея.

— Понятно, — сказал Винс и снова занял свое место. — Я просто так спросил.

Выражение лица его друга на другом конце стола говорило, что он не верит ни одному его слову. Все поднялись и пошли на обед, по пути обмениваясь с Винсом рукопожатиями, выражая ему сочувствие и радуясь встрече. Пока они с его боссом сидели за столом, никому не пришло в голову поинтересоваться, пойдет ли он на обед.

Когда дверь закрылась, и они остались одни, его друг позволил себе побеспокоиться о нем. Он поднялся и подошел к тому концу стола, за которым сидел Винс.

— Смотрю, ты усы отрастил.

Винс провел рукой по редкой щетине стального цвета над губой.

— Ты очень наблюдателен. Тебе надо работать детективом.

— Мне кажется, что ты на самом деле не совсем вернулся. Ты как? По правде?

— Врачи требуют, чтобы я засовывал два пальца в рот после того, как поем, — признался он. — Но, оказывается, это сегодня модно у нас, красивых, так что…

— Тебе вообще можно быть здесь?

— А где мне быть? Сидеть в кресле и смотреть, как уходят часы моей жизни? Лучше застрели меня. Кое-кто, кстати, уже попробовал.

— Расскажи о деле.

— Парень, которого я учил в академии на курсах в прошлом году, Тони Мендес, позвонил мне ни свет ни заря. Ни свет ни заря — по нашему времени. А у них там, наверное, ночь. Он просто бредит этим делом. Это его первый серийный убийца.

— Если это так.

— Если это так, — согласился Винс.

— А парень там кто?

— Он главный детектив. Работает у окружного шерифа.

— И шериф разрешил ему обратиться к нам?

Винс состроил хитрую гримасу.

— Не совсем. Но паренек собирается его уломать.

— А я собираюсь выучить итальянский.

— Bella! — воскликнул Винс и засмеялся.

Его друг покачал головой.

— И как у тебя сохранилось чувство юмора — уму непостижимо.

— Да ладно, я сам ходячий анекдот. Мне выстрелили в голову, а я выжил, чтобы поделиться впечатлениями. Вот великая шутка — преступника, Бога, меня.

— И что ты здесь сделаешь, Винс? Это дело даже близко не подходит под стандарты. А у нас дел по запросам — что ни день, то новое. Будь у меня двадцать профилировщиков, у каждого бы дым из ушей валил.