Смотрю на забавное представление, ожидаю, когда оно закончится, и сожалею, что нет со мною киноаппарата, чтобы снять все увиденное. А жук, будто очнувшись, вдруг начинает удирать со всех ног, очевидно решив, что озадачил или напугал меня в достаточной степени.

Жаль маленького артиста, суматошного кривляку. Я готов сохранить ему жизнь, но он мне совершенно незнаком: быть может, новый для науки вид окажется интересным для специалистов по жукам. Догоняю беглеца, еще раз смотрю на искусно разыгранное представление и сажаю в коробочку из-под спичек. Пусть едет с нами!

Обманщица

Бегунки уже покинули старые гнезда, строят на такыре свои излюбленные летние дачи. Скоро эти неугомонные жители пустыни будут носиться на своих быстрых ногах по голой земле, разыскивая добычу. Бегунки обосновались под кустиком солянки, на бугорке из наметенной ветрами почвы. Кроме того, они сами выбросили землю, подобно террикону возле угольных копей. Выброс земли направлен в сторону уклона. Так лучше, надежнее.

Жаль тревожить покой «дачников», но надо выяснить их дела… Группа «дачников» небольшая — около сотни рабочих вместе с десятком крупных куколок — крылатых сестер и братьев. Самки-родительницы здесь нет. Она, наверное, осталась в главном муравейнике на бугре.

Муравейник осмотрен. Пора сгрести обратно землю в ямку. Но в одном месте группа рабочих в страшной спешке оттаскивает челюстями в сторону комочки почвы покрупнее, ногами отбрасывает что помельче, наверное, спасают заваленного землей и подавшего сигнал бедствия товарища. Картина мне знакомая, но неплохо бы посмотреть, что получится на этот раз. Устраиваюсь поудобнее на походном стульчике и вынимаю бинокль.

Спасатели не жалеют сил, торопятся. Вот наконец показывается большое брюшко (неужели самки?), затем и вся самка. Но какая! Голова и грудь ярко-красные, брюшко длинное и узкое. Самка чужая, другого вида, даже другого рода — она из племени саксаульного муравья кампонотус латералис.

Спасатели бережно переносят свою драгоценную ношу к разрушенному жилищу и прячут ее в щелочку под комочком земли.

Самки муравьев, закончив брачный полет и обломав крылья, по-разному устраивают судьбу. Обычно для каждого вида существуют определенные, установленные тысячелетиями обычаи. Некоторые самки сами, без чьей-либо помощи выкармливают своих первых дочерей-помощниц, которые потом уже берут все заботы на себя. Другие забираются в муравейники собственного вида. Есть и такие, что проникают в муравейники других видов, тайком уничтожают законную «королеву» и, обманув истинных хозяев жилища — рабочих, садятся на престол их матери. Потом из яичек новой хозяйки появляются потомки: муравейник сперва становится смешанным, потом старые хозяева постепенно вымирают, а новые налаживают собственную жизнь, избавляясь от чужих.

Значит, наша находка — самка саксаулового кампонотуса — коварная обманщица? И да, и нет. Да — потому что забралась все же на «дачу» к чужим муравьям. Нет — потому что не убивала «королевы», просто умело взяла на себя роль хозяйки. Как бы там ни было, она ловко использовала «дачные» наклонности бегунков и, наверное, сама по себе не проявила в этом сложном деле изобретательности, а просто повторила установившийся опыт своих давних предков.

Потомству самки-обманщицы предстоит в будущем переселиться к саксауловым зарослям. Отсюда до них далеко, около двух километров. Но это уже дело второстепенное. Главное было совершено.

Усердные землекопы

Днем на такыре яркое солнце слепит глаза.