|
Такие острова могут существовать десятилетиями, а могут исчезнуть за ночь - река неспокойная, часто меняет русло... Все это походило на поиски иголки в стоге сена, но ставка была высока: в худшем случае он просто терял год жизни, а в лучшем - приобретал миллион долларов, по самым скромным подсчетам. - Нефрит, - хмыкнул Хиклин. - Идиотская кража. Даже в день ограбления - ни малейшего шанса перепродать его - кто не опознает уникальный музейный экспонат? Хотя Стивен Фернесс, может, и не думал продавать краденое. Может, он хотел украсить этим добром свою комнату. Столько лет проработав в музее, запросто можно рехнуться от мысли, что столь изысканные предметы выставлены на потребу вульгарной толпе. Что же, ему почти удалось обвести всех вокруг пальца. Если бы в деревенской забегаловке какой-то пронырливый фермерский отпрыск не опознал его, по фотографии в газете, так он тогда, двести лет назад, и скрылся бы со всеми камешками. Хотя, и то сказать - его все-таки не поймали, и остаток своей жизни Фернесс, уже дряхлый, седой, кое-как сводя концы с концами, живя случайными весьма сомнительными приработками, провел в дешевых кабаках Нового Орлеана. Вытянув ноги, Хиклин сидел в сгустившейся темноте, медленно попыхивая трубкой, пламя костра бросало отблески на его лицо. Ну и глушь, вздохнул он. Так долго эту землю возделывали, а теперь что? Полное запустение. Кому она теперь нужна? Разве что - потенциальное жизненное пространство, не более. Люди подались туда, где была работа - в гигантские мегаполисы. Все восточное побережье - сплошной муравейник. Гигантский промышленный район вокруг озера Мичиган разрастался и тоже стремился к восточному берегу. Разрастались и другие центры плотного населения. И вот тебе раз, ухмыльнулся Хиклин, я - один из немногих, вне всего этого. Но ведомый теми же мотивами, той же алчностью. Одно отличие: я игрок, а остальные - серые посредственности. Игра, подумал он. Что же, пусть игра. Но составленное на смертном одре письмо и приблизительно нацарапанный план, несмотря на весь свой романтизм, производили достоверное впечатление. Да и поиск уже подтвердил многое из последних слов Стивена Фернесса. Сомнений не оставалось - именно он в 1972 году похитил из музея, где служил, коллекцию древних нефритов целое состояние. На каком-то из островов, на этом участке реки, он ее спрятал, упаковав в бумагу и засунув в небольшой стальной чемодан. "Пишу вам, поскольку не хочу, чтобы они оказались утраченными навсегда, и молю Бога, чтобы вам удалось найти по моему описанию точное место..." Письмо предназначалось тому самому музею, откуда он выкрал коллекцию. Но он не отправил его - может, не было сил встать, а рядом никого не оказалось; может быть, не хватило денег на марку, а смерть уже стояла у порога. Вместе с остальными пожитками письмо Хиклин обнаружил в старом чемоданчике Фернесса - собрате того, в котором покоились нефриты. Каким странным образом, размышлял Хиклин, ноги привели его в дом, где в тот дождливый день проходил аукцион, и наряду с прочим хламом был выставлен и этот чемодан. Почему никто даже не открыл его, чтобы поинтересоваться содержимым? Или открыл, но, увидев, хлам, не стал вдаваться в детали? Пустой дождливый день, делать было совершенно нечего, хотелось просто найти сухое место, чтобы скоротать время. И странное ребячество, заставившее его вступить в торги - с начальной цены в 25 центов, которая так и не возросла, поскольку других претендентов на чемодан не нашлось. |
