|
Скучные дома по обеим сторонам казались мрачными призраками из прошлого - обветшалые строения, давным-давно утратившие свою прежнюю гордость, если та была им свойственна когда-либо. Он шел по улице, и его шаги грохотали на всю округу, словно колотушка ночного сторожа. Дома стояли темные, лишь кое-где горел свет. Казалось, он - единственный пешеход на всей земле. Сидят по домам, отчего? - задумался Фрост. А куда пойдешь? Кафе, концерты, спектакли - все денег стоит. Хочешь следующий раз жить припеваючи - будь любезен не сори деньгами. Пустынная улица и пустая комната - все, что нынешняя жизнь оставляет человеку. Но не ошибся ли он? Не ослепило ли его сияние будущей жизни? Всегда один. И дома, и на улице. Из дверного проема, к которому приближался Фрост, возникла человеческая фигура. - Мистер Фрост? - осведомился незнакомец. - Да. - Фрост остановился. - Что вам угодно? В голосе незнакомца было что-то неприятное - какая-то наглость или, может быть, плохо скрытое высокомерие. Человек подошел ближе, но на вопрос Фроста не отвечал. - Если вы не против, - начал Фрост, - я бы... В этот миг что-то ужалило его в шею, боль была острой, горячей. Он поднял руку, чтобы смахнуть это что-то, но рука почему-то отяжелела и поднялась лишь до пояса. Кажется, он стал опускаться на землю, подламываясь на бок в медленном падении - словно прислонялся к ускользающей опоре. Странно, но это его ничуть не встревожило, отчего-то он был уверен, что ничего страшного нет, и он не ушибется о тротуар - все так медленно и мягко... Незнакомец по-прежнему стоял в двух шагах, но к нему подошел другой; вот он-то - еще сумел сообразить Фрост - и подкрался сзади. Лиц видно не было, они стояли в полутьме... Глава 17 Очнулся он в темном помещении, на жестком стуле, тусклый свет пробивался в щели и освещал какой-то странный агрегат. Фрост был расслаблен и вял, двигаться ему не хотелось, и только немного беспокоило, что он ничего не узнает. Здесь он никогда не был. Он снова прикрыл глаза, все поплыло, он ощущал лишь твердую спинку стула и пол. Что-то жужжало, гул был едва слышный - такой издает машина, работающая на холостом ходу. Щеки и лоб горели. Что же все-таки произошло? Где он? Но тут было так удобно и сонно, что беспокойства Фрост не ощущал. Он обмяк на стуле. Теперь к машинному гулу присоединились какие-то пощелкивания - как бы щелчки времени, проходящего сквозь него: не тиканье часов - именно, времени. Странно, подумал Фрост, как так может быть, время ведь не шумит. Зацепившись за мысль о времени, он чуть пошевелился и поднял руку, чтобы потрогать горящие щеки. - Ваша честь, - произнесла окружавшая его темнота, - подсудимый пришел в себя. Фрост приоткрыл глаза и попытался приподняться. Но в ногах не оказалось сил, а руки болтались как плети, да и вообще, оставаться в прежнем положении было приятнее. Но кто-то сказал "ваша честь" и что-то о подсудимом, который очнулся. Непонятно, надо, наконец узнать, где он очутился. - Он может стоять? - спросил другой голос. - Похоже, нет, ваша честь. - Ладно, - сказал второй. - В конце-концов - какая разница. Фросту удалось повернуться и привалиться к спинке стула боком. Он увидел приглушенный свет чуть выше уровня глаз и там, под лампой, наполовину освещенное лицо какого-то призрака. |
