— Антон Юрьевич! Сколько лет, сколько зим!

Я вгляделся. Из темноты вышел улыбающийся невысокий старик. Седые, аккуратно причесанные волосы, борода клинышком и лихо подкрученные усы. Одет старик был в щегольский темно-красный жилет, белоснежную рубашку и темные брюки. Несмотря на возраст, его спина была идеально прямой.

— Кого ты привел ко мне? — скрипнул голосом артефактор. — Сына?

— Нет-нет. Знакомьтесь, Алексей Николаевич Вереховский, сын князя Вереховщева, — Василий обернулся ко мне, — а это самый талантливый мастер в городе — Горлицкий Антон Юрьевич.

Мы со стариком пожали друг другу руки, и я снова уставился на витрину, полную разноцветных медальонов.

— Заинтересовало что-нибудь, ваше сиятельство? — спросил Горлицкий.

— Они такие красивые! — выдохнул я, не повернув головы.

— Рассказать про их свойства?

— Конечно!

— Вот этот, — он указал на голубой, — защита от воздуха. А этот красный — от огня.

— А белый?

Старик ответил не сразу. Я обернулся и увидел, что Горлицкий смотрит куда-то сквозь меня. По спине пробежали холодные мурашки.

— Белый защищает от ментальной магии, — чуть тише ответил артефактор. — Но вы и так это знаете, да?

Глава 22

Я быстро глянул на стоящего у дальней витрины Василия, искренне переживая, что он может услышать слова Антона Юрьевича, и осторожно спросил:

— А вы откуда знаете? Вы тоже?

— Ох, юноша! — хохотнул Горлицкий.

Его смех больше напоминал скрежет ножа по стеклу. Я непроизвольно передернул плечами.

— Я чего много знаю, — продолжил он, не обратив внимания на мою реакцию, — не зря же я — мастер артефактор. И нет, я не менталист, если вам так хочется знать. А что вы еще видите на этих медальонах?

И пододвинул их ко мне.

Меня уже один раз про такое уже спрашивал Лискин. И был сильно удивлен моим ответом. Поэтому я не торопился рассказывать старику обо всех цветах магии над его изделиями. Вместо этого изобразил сильнейший интерес. Взял в руки, покрутил, даже понюхал.

Артефакты представляли собой небольшие диски из дерева, по краю которого тянулась мелкая вязь символов. В середину были врезаны камни, от них-то и шло свечение.

— Вот этот, — я указал на голубой, — пахнет чем-то знакомым. Будто масло какое-то. А другой — свежестью, как от морского бриза.

— Еще? — слегка разочарованно проскрипел Горлицкий.

— Символы разные. Скорее всего, соответствуют той магии, которой вы их начинили.

— Это логика, но не ответ на мой вопрос.

— Больше ничего сказать не могу, — ответил я, скрестив руки на груди.

— Хорошо. Этого достаточно.

Он сгреб артефакты в небольшую шкатулку и защелкнул маленький замок. Потом глянул на соседнюю витрину и кивнул на нее.

— А здесь что-нибудь видите?

Интересно, что он хочет узнать? Я осмотрел другие сверкающие медальоны и указал на все белые, которые смог найти. Старик скорчил недовольное лицо и отошел за прилавок.

Странно, над всеми товарами нет-нет, но был заметно хоть какое-то сияние. Зеленоватое, розовое, серое и даже оранжевое. Кроме одного.

Он лежал на самом верху, на резной подставке, отдельно от всех остальных. Четкие грани шестиугольника, в центре черный камень с серыми прожилками и ни единого символа вокруг. Артефакт один своим видом притягивал взгляд. Я подошел ближе, привстал на мысочки и прикоснулся рукой к толстому стеклу.

И сразу же ощутил, что магия внутри меня взбунтовалась. Пальцы противно онемели, сердце сжалось, а желудок ухнул к самым пяткам.

— Осторожнее!

Горлицкий рывком оттащил меня от витрины.